Игра в мяч и вопросы жизни и смерти. Галина Ершова.Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Мезоамерика.

Галина Ершова.   Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Мезоамерика



Игра в мяч и вопросы жизни и смерти



загрузка...

   Продолжая тему древних мезоамериканских развлечений, нельзя не поговорить о знаменитой «игре в мяч».

   Наиболее детальные подробности этой древней индейской игры содержатся в знаменитом эпосе народа майя-киче «Пополь-Вух». Как известно, хроника «Пополь-Вух» представляет собой комбинированную версию разновременных мифов, отражающих достаточно позднюю и претерпевшую много изменений религиозно-историческую модель мира гватемальских индейцев киче. Помимо исторических событий, последовательность которых в изложении носит весьма условный характер, этот памятник содержит важные сведения о системе родства и характере родоплеменных связей между киче и их предками. Тема родства является одной из ключевых в повествовании, поскольку книга, собственно, и была записана с целью доказательства индейцами своих исторических и наследственных родовых прав на занимаемые ими земли, с которых в колониальный период самих киче начали активно вытеснять.

   Сюжет игры в мяч является как бы ключевым в борьбе героев-близнецов против владык преисподней и восходит, по всей видимости, к чрезвычайно древним племенным соревнованиям-соперничествам, когда один род (фратрия) выяснял отношения с другим, определяя право на главенство. Отголоски подобных реликтов социальных отношений в той или иной форме сохраняются практически у всех народов – достаточно вспомнить кулачные драки «деревня на деревню» у русских. Кстати, в современной городской культуре, где напрочь утрачены какие бы то ни было родовые связи, именно эта архаическая подсознательная схема условных этно-территориальных объединений действует при формировании групп болельщиков спортивных команд.

   Близнецы отправляются в Шибальбу – преисподнюю, спускаясь из реального мира вниз по лестнице в ущелье. После всяческих козней владыки преисподней предлагают героям сыграть в мяч. Те соглашаются, но начинаются препирательства по поводу того, чьим мячом следует играть. Забив в кольца по голу каждый своим мячом, команды игру прекратили. Владыки Шибальбы устроили еще целую серию испытаний для близнецов, и в результате одному из них Летучей Мышью была отрезана голова, которая тут же была выставлена над полем для игры в мяч. Второй близнец при помощи животных-союзников подменил ее на черепаху, возродив тем самым брата. Таким образом, тоже с помощью жульничества, близнецы победили владык Шибальбы.

   Если исключить массу драматических мифологических деталей, создающих антураж вокруг игры в мяч, то у нас останется лишь одно отчетливое событие – реинкарнация, включающая смерть, испытания и возрождение человека.

   Наиболее ранним свидетельством существования игры в мяч в Мезоамерике являются керамические фигурки из погребений Опеньо XV века до н. э. Примечательно, что композиция воспроизводит группу из пяти мужских и трех женских персонажей. Мужчины являются игроками, на них нет одежды – только соответствующие уборы и протекторы, в руках – нечто вроде лапты. Длинные поджарые тела раскрашены в красный цвет. Изящные женщины возлежат неподалеку, как бы наблюдая за игрой.





   Илл. 88. Стела из Лпарисио была обнаружена в непосредственной близости от поля для игры в мяч. Вместо отсеченной, по всей видимости, головы сидящего человека изображены семь сплетенных змей, символизирующих струи крови





   Илл. 89. Копан. Одна из площадок для игры в мяч



   Богатую пищу для размышлений предоставляет анализ археологических памятников – стадионов для игры в мяч, встречающихся по всей территории Мезоамерики. Стадионы органично вписываются в городскую структуру, занимая в ней отнюдь не случайное место. Как упоминалось в главе об ольмеках, уже планировка Ла-Венты включала в себя место для стадиона, символизировавшее переход из живого пространства в мертвое и уходившее на север.

   Даже на периферии мезоамериканской цивилизации (например, на западе Мексики, в штате Найярит, – Теучитлан, Саусильо, Кальдера-де-Лобос) в классический период создавались ритуальные центры, которые воспроизводили архаическую схему представлений о мире. Это круговые сооружения на платформе с пирамидой в центре. По границам основного круга располагались небольшие, также округлые, платформы. Их могло быть восемь или четыре, что указывает на фратриально-родовую структуру общества. Но самое любопытное, что на север от центра уходит дорога, завершающаяся площадкой для игры в мяч и выглядящая как продолжение пути в холодную страну предков. С южной, «живой», стороны располагались жилища знати.

   Естественно, что совершенно особое место стадион для игры в мяч занимал в крупных городах. Сцены из матчей майя даже изображали в росписях на керамических сосудах. Любопытно, что в этих случаях одним из главных «опознавательных» элементов пейзажа выступают ступени, которые обычно интерпретируются как элементы пирамид или платформ. Если же рассмотреть устройство обычной площадки для игры в мяч, то в первую очередь обращает на себя внимание помещение ее между скошенными боковыми стенами или же в некотором понижении рельефа относительно окружающих построек, так что поле оказывается как бы в окружении ступеней. Эти архитектурные элементы являлись не чем иным, как неким монументальным «знаком» с семантической нагрузкой «пещера, прародина, ущелье», которых, как известно, в древней прародине было семь.

   Поэтому отнюдь не случайно, что в Тахине (штат Веракрус) было найдено семь основных полей для игры в мяч, что должно соответствовать «семи оставленным ущельям», где проживали прапредки. На боковых стенах главного поля сохранились великолепные изображения, иллюстрирующие сцены отправления посланника путем отрезания головы – этот способ жертвоприношения считался, как уже упоминалось, одним из наиболее архаических. Да и сам каучуковый мяч, весом около 4 кг и размером с человеческую голову, символизировал голову.





   Илл. 90. Обсерватория в Чичен-Ице



   Не менее любопытен и рельеф на стеле из Апарисио (также штат Веракрус) позднеклассического периода. Изображение сидящего на невысокой двойной подставке в виде пещеры игрока в мяч как бы дополнено элементом, напоминающим брызги, что может означать лишь ритуальное жертвоприношение – отправление посланника к богам-прапредкам. В правой руке странного персонажа – предмет, который археологи связывают с игрой в мяч. Но самое удивительное, что вместо головы у него появляются семь сплетенных змеиных голов! А это вновь указывает на мифологическую прародину.

   В крупных городах часто встречается несколько стадионов. Размеры их могут быть разными – от маленьких до очень больших. Но каждый раз эта часть акропольного ансамбля является архитектурным воплощением «нижнего» мира, или «мира мертвых», по отношению к пространству живых. Если площадь с пирамидами находится на приподнятой платформе и устремлена вверх, то антимир стадиона уходит на нижние уровни рельефа, как бы проваливаясь вниз. Особенно хорошо это видно, например, в Копане (Гондурас). В этом городе было сооружено несколько площадок для игры в мяч. При этом выделяется главная, в северной части, которая заканчивается незамкнутой площадкой прямоугольной формы. Ориентировка комплекса – юг-север. Площадка ограничена с западной и восточной сторон трехчастными наклонными стенами. В центре и по краям вдоль продольной оси расположены три маркера, которые вместе с поперечными делят поле на четыре части. Архитектура копанского стадиона явно воспроизводит представления майя о преисподней: спуск по лестнице вниз, девять уровней преисподней, стадион в виде ущелья, ориентация на север. В иконографии майя изображение стадиона всегда сопровождается лестницей. Как известно, «холодной лестницей» в «формуле возрождения» именуется спуск в преисподнюю, кроме того, о холодном нижнем пространстве идет речь и в «Пополь-Вух». Примечательно изображение мяча и на маркерах стадиона Копана, где мяч между игроками изображается как бы «связанным» или «замотанным», что передавало у майя понятия «умерший» или «призрак».

   Таким образом, стадионы демонстрируют свое противостояние миру живых двояко: с одной стороны, их уровень намеренно занижен относительно вертикальной схемы города, а с другой – он всегда ориентирован на север или на запад относительно зоны жизненной активности, маркируя вход в пространство мертвых. Именно поэтому изображение сцены игры в мяч встречается даже в росписи пещеры Нах-Тунич.

   Рассказ обо всех мезоамериканских городах со стадионами занял бы слишком много времени, поэтому остановимся на одном из самых богатых этими сооружениями городов – Чичен-Ице. Как уже упоминалось, Чичен-Ица со своим знаменитым колодцем считался исключительно важным церемониальным центром майя и тольтеков, поскольку как бы являлся воплощением «северной прародины» и девственной воды мироздания. Особое сакральное значение этого центра, связанное с астрономическими знаниями, не было утрачено даже с усилением центральномексиканского культурного присутствия, отражавшего в определенной мере смену идеологических представлений. В связи с этим особый интерес представляет изменение функций стадиона для игры в мяч с точки зрения схемы перемещения между пространствами жизни и смерти.









   Илл. 91. «Большая площадка для игры в мяч» в Чичен-Ице. Трудно предположить, как проходила игра на этом стадионе. Но зато каждый может проверить удивительный акустический эффект этого сооружения: слово, произнесенное даже шепотом, слышно у противоположной стены, если слушающий находится на одной линии с говорящим





   Илл. 92. Система календарных циклов древних мезоамериканцев строилась по любопытной схеме сочетания базовых чисел «человеческих» и «небесных» единиц, как бы подтверждая общее правило, что человек начинает осознавать свое сотворение только научившись систематизировать время. «Человеческие» единицы основывались на числе 20, что соответствовало количеству пальцев, и лежали в основе математического счета. А «небесные» единицы базировались на числе 13, что соответствовало количеству зодиакальных созвездий, и лежали в основе собственно календарного счета.



   Всего в Чичен-Ице было сооружено 13 стадионов. Сама эта цифра (если, конечно, это не случайность) является ключевой в воспроизводстве модели мира майя, выраженной в устройстве зодиакального круга. При этом 12 стадионов имеют достаточно стандартные характеристики, в отличие от так называемого «Большого стадиона», отличающегося своей необычной архитектурой и размерами: прямоугольная площадка, имеющая 146 м в длину, 36 м в ширину, кольца укреплены на высоте 8 м от поверхности.

   Большой стадион Чичен-Ицы расположен в северном акрополе, связанном с сенотом дорогой. Как и весь комплекс, стадион ориентирован по оси юг – север, с небольшим отклонением на восток – то есть прямо на «Священный колодец», благодаря которому Чичен-Ица и считался одним из важнейших культовых центров Юкатана начиная с классической и заканчивая колониальной эпохой. В соответствии с датой, появляющейся на обнаруженном на стадионе алтаре, он был сооружен не позднее 864 года н. э.

   Большой стадион Чичен-Ицы с западной и восточной сторон ограничен вертикальными стенами с кольцами посередине, а с юга и севера – специальными постройками. Он окружен четырьмя храмами: Северным и Южным, а также Нижним и Верхним Храмами Ягуаров. Рельефы на стенах стадиона, внутри Нижнего Храма Ягуаров и Северного Храма, а также на алтаре изображают сцены игры в мяч. На вертикальных стенах размещены рельефы, сюжеты которых посвящены игре в мяч. Примечательно, что среди росписей, помимо основной темы – жертвоприношения, отчетливо прослеживается «реинкарнационная» тематика: знаки «небесный, блистающий», элементы крови, заменяющиеся семью змеями.

   Несколько иной тип стадиона мы видим в Монте-Альбане. Здесь уже на третьем этапе существования города широкое распространение приобретают площадки для ритуальной игры в мяч тлачтли, ориентированные с юга на север.

   Поле для игры в мяч в Оахаке напоминает заглавную латинскую букву I. В Дайнсу поле для игры в мяч было ориентировано с востока на запад. Скошенные боковые стены площадки выполнялись иногда в виде ступеней, что прекрасно иллюстрировало идею спуска в преисподнюю по «холодной лестнице». Но самое впечатляющее – это десятки рельефов, размещенных на выходе скальных пород высоко над городищем. Рельефы изображают головы игроков в мяч в сопровождении знаков имен, что наводит на мысль об увековечении памяти ритуально обезглавленных героев. Вообще тема игры в мяч занимает треть монументальных изображений в Дайнсу.

   Оахакский вариант игры, в отличие от остальной Мезоамерики, изначально не предполагал колец на боковых стенах для забивания мяча. И потому в период постройки стадиона в Монте-Альбане еще не использовались кольца, которые появились только вместе с тольтеками. На северо-восточном и юго-западном углах поля были обнаружены небольшие ниши неизвестного назначения. В центре сохранились остатки круглого каменного диска, через который проходит воображаемая линия, соединяющая эти ниши. По сторонам поля поднимаются ступенчатые платформы с наклонными стенами-лестницами. Наверху располагались четыре храма, от которых сохранились основания и части стен. Последняя перестройка стадиона относится к VI–VIII векам. Тогда же на помосте с восточной стороны были установлены две скульптуры, на одной из которых сохранился фрагмент даты.

   Как ни странно, несмотря на обилие археологического материала, точных сведений ни о назначении, ни о правилах мезоамериканской игры в мяч до сих пор не существует. Как известно, игра в мяч носила ритуальный характер. Считается, что по правилам майя классического периода побежденный (или победитель?) приносился в жертву – то есть отправлялся с посланием к богам. Археологи предполагают, что в Оахаке на поле для игры в мяч инсценировалось представление перехода Солнца из одного полушария в другое. С другой стороны, сохранилось предание, согласно которому правивший в столице астеков Теночтитлане Моктесума II якобы проиграл правителю Тескоко, и это стало знамением того, что вновь созданный союз не будет долговечным. Так оно и оказалось.

   Известно, что в некоторых случаях мяч нужно было загнать в кольца, расположенные на боковых панелях стадиона. Хотя возможность попадания четырехкилограммовым мячом в кольцо, расположенное на восьмиметровой высоте, кажется сомнительной. Впрочем, в других случаях, как, например, в ранние времена Монте-Альбана, таких колец и вовсе не существовало. Правда, точно известно, что касаться мяча можно было лишь бедрами и плечами. Игроки имели специальное защитное снаряжение – протекторы для груди, коленей и локтей, шлемы. В Дайнсу к шлему крепилась еще и защитная сетка.

   До настоящего времени эта древняя игра, именуемая «миштекской игрой в мяч», сохранилась лишь в одном месте – в мексиканском штате Оахака. Игроки гоняют плотный каучуковый мяч диаметром 12 см по длинной и узкой площадке.

   В завершение хотелось бы сказать, что в Мексике существуют и современные спектакли – реконструкции этих игр. Так, например, ежедневно игру в мяч можно посмотреть в парке Шкарет, что неподалеку от Канкуна. Но надо сказать, что эмоции зрителей, которые моментально выбирают «свою» команду, вполне сравнимы со страстями на хорошем футбольном матче.


<<Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 2631


© 2010-2013 Древние кочевые и некочевые народы