Заключение. Часть 1. Э. А. Томпсон.Гунны. Грозные воины степей.

Э. А. Томпсон.   Гунны. Грозные воины степей



Заключение. Часть 1



загрузка...

Историки поздней Римской империи сходились на том, что господство гуннов полностью обуславливалось гением Аттилы. Без него, это говорилось и подразумевалось, не было бы гуннской империи, сопоставимой с той, которой он управлял, а после смерти Аттилы крах этой империи был неизбежен. Я не могу согласиться с этим утверждением.

Во-первых, потому, что до Аттилы огромная гуннская империя уже была. Мы абсолютно уверены, что в подчинении у Аттилы находилось намного больше народов, чем у его предшественников, но в источнике подразумевается, что империя Руа и Октара была сопоставима с империей Аттилы. Спустя несколько лет после того, как Октар воевал восточнее Рейна, Руа вмешался в итальянскую политику и угрожал восточным римлянам на Дунае. Это говорит о том, что сфера их деятельности была огромной. Аттила тем и отличался от Чингисхана, что получил готовую империю (или почти готовую) от предшественников, в то время как монголы в молодые (и даже зрелые годы) Чингисхана оставались небольшими, отдельными пасторальными племенами. Как ни прискорбно, но мы ничего не знаем о процессе, в результате которого произошло объединение гуннских племен в союз, которым впоследствии правил Аттила. Возможно, объединением руководил Руа с братьями. Если это так, то их помощь Аттиле была столь же велика, как помощь Чингисхана своим преемникам, и дает им право на славу (или известность) даже в большей степени, чем Аттиле.

То, что крах империи после смерти Аттилы был неизбежен, опровергает тот факт, что у Чингисхана были столь же толковые преемники, как он сам. Нет никакой существенной причины, по которой кочевая империя не должна пережить своего создателя. Если же пытаться объяснить причину развала гуннской империи по психологической причине, то ответ однозначен: не было никакой психологической причины, по которой за Аттилой не мог бы последовать такой правитель, как Угедей (Угэдэй, сын Чингисхана) или Хубилай (внук Чингисхана). Одним словом, ни обстоятельства создания, ни обстоятельства развала гуннской империи не зависели от характера и способностей конкретного человека.

Зачем же нам тогда говорить о «гениальности» Аттилы? Был ли он военным гением? Очень сомнительно. Да, он действительно легко победил восточных римлян в 441–443 годах, но он вторгся на их территорию, когда никто не оказал ему сопротивления, а в 443 году разгромил войска, которые в спешном порядке были переброшены из Сицилии, где на протяжении нескольких лет пребывали в бездействии, когда благодаря искусным маневрам вандалам удалось добиться их нейтрализации. В 447 году Аттила одержал победу только за счет крупных потерь. Одно свидетельство древнего автора, связанного с обстоятельствами битвы на реке Утус, не дает основания предполагать, что она была одержана за счет военного гения Аттилы. Гунн дважды наносил поражение римлянам в открытой борьбе. И поэтому он был военным гением? Две победы над армией, основу которой составляли ополченцы или наемники и тылы которой были враждебны к врагу не намного больше, чем к собственной армии, не дают Аттиле права называться «гением». Его подлинная «гениальность» проявилась в Галлии, когда он боролся с западными германцами, чье общество еще не сотрясали классовые войны, как в случае с римлянами. (Решающий вклад в победу на Каталаунских полях, напомним, все же римлян (можно сказать, «последних римлян») во главе с Аэцием, опрокинувших гуннов, прорвавших центр союзной армии. — Ред.) Погребальный костер из седел на равнине в Шампани — символ его полного провала.

А может, историки, говоря о гениальности Аттилы, имеют в виду его дипломатические способности? В 451 году вполне можно было победить вестготов и западных римлян. Если уж он был гением дипломатии, то летом 449 года Аттила должен был выполнить три условия, на которые он даже не обратил внимания.

Во-первых, надо было заниматься отдельно вестготами и отдельно западными римлянами. Поначалу казалось, что Аттила это понимает. Он собирался договориться с вестготами, по-прежнему заявляя, что является другом Равенны (резиденция западноримского императора). По мнению Аттилы, было крайне важно придерживаться этой линии поведения, поскольку Аэций, ограниченный в других отношениях человек (субъективная оценка. — Ред.), был блестящим военачальником. Но Аттила забыл о своем плане, как только получил приглашение от Гонории. Его неуклюжие попытки добиться ее руки привели к тому, что Запад объединился против гуннов. Действительно, когда мы говорили об отношениях Равенны и Тулузы (столица вестготского королевства) на протяжении десятилетий до 451 года, то сделали вывод, что только экстраординарное событие может бросить Аэция и вестготского короля Теодориха в объятия друг друга. И Аттила сам создал ситуацию, при которой они объединили усилия в борьбе против гуннов.

Теперь относительно короля вандалов и аланов Гейзериха. По той или иной причине вандал активно настраивал Аттилу напасть на вестготов. Однако при этом не предлагал никакой практической помощи Аттиле, который должен был рассчитывать только на своих гуннов и покоренные народы. И это Гейзерих, который всю жизнь нападал на западных римлян. Истории известно несколько подобных правителей, которые бросали в бой старательных и знающих свое дело союзников.

Существует и третий довод, согласно которому мы не можем согласиться с утверждением, что Аттила обладал дипломатическим талантом. Самый неотразимый из всех доводов следующий. После бегства к гуннам в 448 году Евдоксия мы уже ничего о нем не знаем. Если бы Аттила встал во главе багаудов, то Галлию удалось бы очистить от вестготов и римлян за несколько месяцев, в реальности же среди союзников Аэция на Каталаунских полях оказались жители Арморики (то есть Бретани).

Ситуация, доведенная до абсурда. Аттила, по сути, не мог встать во главе восставшего крестьянства. Паразитирующие грабители, вроде гуннов, использовали крестьян в других целях. В глазах Аттилы сторонники Тибатта и Евдоксия ничем не отличались от сторонников покоренных им германских королей: они были просто поставщиками зерна и скота, чтобы кормить гуннских воинов. Он даже не мог представить их в роли союзников, ведь багауды боролись против землевладельцев Галлии. У Аттилы не было никакого желания бороться с землевладельцами; он и сам был, можно сказать, «главным землевладельцем» в Европе. Способности Аттилы ограничивались обществом, породившим его. По всей видимости, среди гуннов никто не обладал дипломатическим талантом, и никто в Европе, даже Аэций, не мог всерьез рассматривать Аттилу как искусного дипломата.

Если мы продолжаем настаивать на величии этой личности, то следует обратиться к Моммзену. Основным достижением Аттилы, по мнению Моммзена, было упрочение централизованного управления гуннами. Но и в этом мы не до конца уверены. Нам не известно, насколько изменилось положение гуннского верховного вождя в созданном гуннами союзе со времени правления Руа до правления Аттилы. Однако вполне вероятно, что в этом вопросе Аттила достиг больших успехов, чем его предшественники. Руа довольствовался властью над частью гуннов; он делил власть с братьями Октаром и Мундзуком. Но, даже став единовластным правителем после смерти Октара, Руа не смог заставить все гуннские племена перейти под его власть. Вожди племен Амилзури, Итимари, Тунсур, Бойси и другие стремились сохранить независимость, которая у них была до созданного Руа гуннского союза. Они категорически не хотели входить в состав союза, и Руа умер раньше, чем смог заставить их подчиниться. С другой стороны, после убийства Бледы в 445 году Аттила пользовался неограниченной властью, и мы помним, что, когда в 449 году Приск посетил лагерь гуннов, власть Аттилы была абсолютной. Трудно предположить, что во времена Руа гунны полностью отказались от прежних вольностей, поэтому можем согласиться с Моммзеном. Теперь насчет величия Аттилы через призму понимания потенциальных возможностей гуннского общества. Аттила лучше своих предшественников понимал, что объединение всех племен под властью одного признанного лидера создаст единственное в своем роде орудие для эксплуатации народов Центральной (и Восточной. — Ред.) Европы. Без союза и сильной централизованной власти гунны исчезли бы, без особого шума, как многие племена (например, скифские) до них. Кроме того, Аттила осознавал потенциальные возможности своего народа и был способен провести в жизнь свои идеи. Маловероятно, что он первым окружил себя избранными приближенными, поскольку у Ульдина тоже были в подчинении люди наподобие приближенных Аттилы. Но вполне вероятно, что именно Аттила придал институту приближенных лиц окончательную форму. Вместо того чтобы опираться на неуправляемых, независимых друг от друга вождей племен, он опирался на вассалов вроде Онегесия, Бериха и Эдеко, которые были преданы лично ему и зависели только от него.

У нас нет никакой информации о гуннском обществе при Руа, поэтому мы можем строить выводы только на основании догадок. Но даже если мы согласимся с мнением Моммзена, то должны признать, что Руа заложил фундамент величия своего племянника.
<<Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 5469


© 2010-2013 Древние кочевые и некочевые народы