Бросок на запад. Игорь Коломийцев.Тайны Великой Скифии.

Игорь Коломийцев.   Тайны Великой Скифии



Бросок на запад



загрузка...

В истории тюркского племени есть один, не до конца проясненный историками, но очень важный эпизод — поход на Запад, предпринятый младшим братом Бумына Истеми-ханом. В западных, византийских источниках этот полководец именуется Сильзивулом или Дизавулом. Известно, что уже весной 554 года, то есть через шесть месяцев после окончательного разгрома Жуань-жуаньского каганата, багатур-джабгу Истеми с сотней тысяч тяжеловооруженных всадников устремился догонять заходящее солнце. Практически никто из этого войска не вернулся назад, в родные края. Тюрки Истеми основали новое государство, известное как Западнотюркский каганат, которое хотя, формально и признавало власть восточного кагана, на самом деле с первого дня образования было фактически самостоятельным.

Уход значительной части племени на Запад даже породил в ученой среде разговоры о том, что тюрки изначально делились на два разных племени — одно под властью Бумына, другое — Истеми. Но под такими утверждениями нет никаких оснований. Во-первых, «потомки волчицы» были немногочисленны, чтобы дробиться естественным путем. Во-вторых, никаких отличий во внешнем виде, языке, обычаях или воинских навыках у западных и восточных тюрок не было. В-третьих, сам Истеми носил титул джабгу, что подразумевало его претензии на трон восточного (главного) кагана, хотя на этот престол ни он сам, ни его ближайшие прямые наследники уже не вступят.

Другое дело, и это понимают все серьезные исследователи, что сам раскол на две разнесенные друг от друга на многие тысячи километров кочевые орды в самом начале образования самостоятельного государства подорвал силы этого племени и в конечном итоге погубил как Восточную, так и Западную державы.

Давайте попробуем представить себе обстановку на территории современной Монголии, сложившуюся в 553 году от Рождества Христова. Только что победоносная панцирная конница под черными знаменами разгромила своих бывших жестоких хозяев и обнаружила, что не имеет себе равных в Великой степи. В момент наивысшего упоения одержанной победой древние тюрки, должно быть, ощутили себя новыми владыками мира. Куда должны были направить свои несокрушимые орды новые «сотрясатели Вселенной»? Безусловно, на Юг — в Китай, страну неисчислимых богатств, покорных рабов, шелковых тканей, умелых наложниц и золотых слитков. Все северные кочевники от хунну до монголов Чингисхана, едва усилившись, устремлялись в эти края.

Страна тысячелетнего Дракона всегда была неизменной приманкой для голодных степных волков. Тюрки же, как ни странно, стотысячной ордой под предводительством Истеми вдруг направляют свои стопы не на близкий Юг, а на отдаленный, неизведанный Запад, в полунищие среднеазиатские степи, лишь слегка разбавленные оазисами Турфана, Карши, Согда и долинами рек Амударья и Сырдарья.

Что могло бросить тюрок в эту головокружительную авантюрную экспедицию, заставить их покинуть Родину, оставить далеко за линией степного горизонта знакомые горы и привычные зеленые долины? Какое чувство у вчерашних полуголодных рабов может быть настолько сильно, что заглушает голод и алчность? Только одно — месть. Конечно же, тюрки могли отправиться в этот поход по следам своих бывших повелителей жуань-жуаней, ибо трудно предположить, что вся эта огромная орда была уничтожена за несколько сражений.

Впрочем, согласно другим научным изысканиям, тюрки отправились на Запад с целью овладения Великим шелковым путем — этим знаменитым караванным маршрутом из Поднебесной в Европу. В первую очередь в Византию из Китая отправлялись как шелковые ткани, так и сырец — материал для ткацких фабрик восточных провинций греческого государства. Шелк в это время в Европе и Азии ценился на вес золота, «ткани из Страны серов» византийцы упоминают как символ роскоши и богатства. И дело не только в их красоте и удобстве [122].

В VI веке нашей эры ношение шелковых одежд было единственным методом избавиться от нательных паразитов — вшей и блох, мучавших наших предков одинаково свирепо в бедных юртах Средней Азии и в богатых дворцах Константинополя. Известно, что эти насекомые не могут откладывать свои яйца, а, следовательно, и размножаться в прочных шелковых тканях. (Еще в годы первой мировой войны русские офицеры будут писать домой письма с просьбой прислать шелковое нижнее белье — единственную надежную защиту от паразитов.) Отсюда уставшие чесаться красавицы Скандинавских стран, равно как и дочери кочевых народов Востока требовали от своих мужей и поклонников в подарок отрезы чудесной материи из долины Великой Желтой реки.

Византийские императоры в обмен на шелк могли вербовать в свои армии лучшую пехоту того времени — скандинавских и готских наемников, подкупали отрезами ткани германских и славянских вождей, обеспечивая мир и спокойствие на своих границах. Но прежде чем невесомой блестящей материи — струящемуся золоту раннего средневековья — появиться на рынках Константинополя, караваны, груженные бесценным товаром, должны были, выйдя из долины Хуанхэ, обойти с юга или севера Тянь-Шаньское нагорье и, преодолев пустыни и оазисы Средней Азии, а также контролируемые эфталитами афганские горы, пересечь Иран и только затем уже ступить на византийскую землю.

Тот, кто взял бы под свой контроль весь Великий шелковый путь, стал бы безумно богат. Могли ли подобные мысли прийти в голову тюркских владык? Конечно же, могли. Но вряд ли это случилось в приснопамятном 553 году. Живя в Алтайских горах, сыновья волчицы находились очень далеко от караванных путей из Китая в Константинополь и вряд ли представляли себе вообще, что это за дорога, через какие земли и племена она проходит. На идею овладения Шелковым путем их, скорее всего, натолкнули десятилетиями позже дружественные купцы из Согдианы — главные караван-баши средневековья.

Но даже и тогда, покорив великое множество народов, тюркам не дано было извлечь все преимущества из владения этой «дорогой жизни». Во-первых, часть пути продолжал контролировать Иран, враждебный Византии и не заинтересованный в ее усилении, а, следовательно, жаждущий поддерживать самые высокие цены шелка на рынках Константинополя. Во-вторых, хитрые «ромеи» сумели все-таки обмануть бдительных шелководов-китайцев и похитить у них тщательно охраняемый секрет производства драгоценной ткани.

В тот самый 553 год, когда молодой Мугань-хан окончательно сокрушил сопротивление жужаней, два неприметных с виду христианских монаха принесли в полом, выдолбленном изнутри посохе личинки шелковичных червей на берега Мраморного моря. После этого византийцы завели собственное шелкоткацкое производство и теперь не так зависели от поставок из Китая, Индии или Средней Азии.

Тем не менее, уже следующей весной могучее войско Истеми-хана отправилось из многотравных и привольных в те времена монгольских степей в ту сторону, куда каждый день на закате устремляется солнечный диск.

Средняя Азия раннего средневековья была для европейцев землей неизвестной, говоря по-латыни, «терра инкогнита». Византийцы почти не владели информацией о том, что происходит за Каспийским морем. Самый дальний регион, находившийся в поле их зрения, это — Северный Кавказ, поскольку народы, проживавшие на равнинах Дона и Кубани, вполне реально могли угрожать боспорским городам Причерноморья — бывшим греческим колониям, теперь принадлежавшим Константинополю. Да и кочевники четко понимали этот рубеж «ромейских интересов»: стоило им только ступить на земли по эту сторону Каспия, как тут же они спешили с посольством к восточноримским императорам и без подарков, как правило, не возвращались.

Персидская держава была еще более близорука — ее интересовало лишь положение на собственных границах, то есть на территории нынешнего Афганистана и по максимуму — то, что происходило в оазисах Амударьи и Сырдарьи. Китай же более-менее интересовали все события, происходящие на Великом шелковом пути. То, что случалось севернее или южнее, как правило, выпадало из сферы наблюдения летописцев Поднебесной.

Земли между Каспием и Аралом, Южный Урал, степи Казахстана, Восточнее Приаралье, Алтай, Саяны, да и в целом Сибирь красовались огромным черным пятном на картах всех трех великих держав. Об их обитателях китайцы, персы и греки имели лишь смутное представление, подчас населяя эти территории воображаемыми, полусказочными существами, типа одноглазых аримаспов или стерегущих золото грифов. Необходимо иметь в виду также, что в летописях Поднебесной, иранских исторических трактатах и византийских хрониках одни и те же народы и их властители зачастую выступали под разными именами, что, безусловно, затрудняет работу современных исследователей, порой вносит в их труды ненужную путаницу.

Впрочем, кое-что о жизни этого региона мы с вами уже знаем. Во второй половине IV века, после разгрома гуннов в Европе, сюда, за Каспий, на земли современного Узбекистана и Казахстана, двинулись осколки некогда могущественных держав Германариха и Аттилы, включая некие восточногерманские племена — будущих эфталитов. Этим белым горцам удалось распространить свою власть практически на всю Среднюю Азию и даже присоединить к своему обширному государству северо-западные индийские провинции. На своих северных границах они, как уже сообщалось, сумели на какое-то время усмирить телеские племена, бежавшие к берегам Иртыша от гнева жужаньского кагана.

Иначе говоря, как видим, в Центральной Азии середины первого тысячелетия нашей эры имелись только две по-настоящему великие державы — Царство эфталитов и Жужаньский каганат. Никаких других могучих племен или государств даже под микроскопом здесь обнаружить не удается. Вспомните, как попали в безнадежные тиски между двумя этими империями бедные телесцы — если бы была в регионе какая-то «третья сила», предки уйгуров наверняка бы прибегли к ее помощи.

В 555 году в степях Средней Азии появляются тяжеловооруженные тюркские конники Истеми-хана. Китайские хронисты сообщают, что в этом году армия тюрок достигла берегов Западного моря, под которым Гумилев понимает Арал, но, возможно, речь идет и о Каспии [56]. Великий персидский мыслитель Фирдоуси свидетельствует, что границы тюркской державы в это время простирались «от Чина (Китая) до берега Джейхуна (Амударьи) и до Гульзариуна (Сырдарьи) по ту сторону Чача (Ташкента)» [202]. Судя по всему, на севере Азии никто не оказал им сопротивления. Слабые, немногочисленные и разрозненные племена казахских степей либо принимали власть новых хозяев, либо бежали в горы и тайгу.

Надо отметить еще и тот факт, что в Средней Азии этого периода имелось немало племен, происходивших из числа этнических, монголоидных гуннов и поэтому родственных тюркам. Недаром сами они когда-то были извлечены жужанами именно из данных мест. Родственные тюркам племена — народы так называемой чуйской группы (по имени Чуйского оазиса, откуда они позже распространились по региону) — дулу и нушиби в то время обитали также в Согдиане и Бухаре, то есть пребывали под гнетом эфталитов.

К 558 году панцирная конница под черными знаменами с золотой волчьей головой вышла к берегам Каспийского моря. Завоевание северной части Средней Азии было завершено. Казалось бы, на этом можно и остановиться: созданное государство и так было огромно — от побережья Каспия до Желтого моря. Но Истеми-хан почти тут же затевает войну с сильной державой эфталитов.

Что толкнуло его на этот конфликт: желание освободить родственные племена Согдианы, стремление овладеть магистралью Великого шелкового пути или некие другие причины — мы сейчас разбирать не будем. Возможно, войну вызвала и не одна причина, а несколько. Но момент был выбран крайне удачно. Персидская держава V—VI веков, хотя и страшилась мощи эфталитской армии, все же непрерывно пыталась наступать на своих соседей.

В 482 году иранский шахиншах Пероз с многочисленным войском вторгся в страну «белых гуннов», однако попал в ловушку. В глубоком ущелье, имеющем только один выход, армия Пероза была остановлена отборными отрядами эфталитов. Персы оказались в западне, лишенные пищи и воды. Правда, эфталитский царь Хушнаваз (это персидское прозвище означало «искусный музыкант» и было дано царю за виртуозную игру на музыкальном инструменте наваз. Когда он пытался пленить сердце одной придворной дамы, по легенде, соловей заслушался музыкой царя и сел на струны инструмента) предложил обреченным персам достойные условия мира [165].

Шах Пероз их принял, но, будучи человеком коварным, нарушил договор и вновь вторгся на земли эфталитов. Только теперь не в горные районы, которых иранцы отныне боялись, а в степные. Но и там их ждал неприятный сюрприз. Эфталиты вырыли глубокий и длинный ров и прикрыли его сверху землей, на манер волчьей ямы. Отступающие отряды эфталитов заманили врага в ловушку, и тут как раз и показались основные силы армии «белых гуннов». Среди погибших в бою оказался клятвопреступник Пероз и все его сыновья. Оставшиеся в живых персы сдались в плен.

Новый шах Ирана Кавад вынужден был подписать мирный договор на более тяжелых условиях, и несколько лет Великая Персидская держава выплачивала дань своим восточным соседям. Когда Кавада персы свергли, он бежал в горы к эфталитам. Воспользовался тем, что гуманные охранники разрешили ему, сидящему в тюрьме, свидание с женой, переоделся в платье супруги, оставил ее в камере вместо себя, а сам объявился в землях «белых гуннов» [165].

В 494 году армия горцев вторглась в Персию и восстановила на престоле дружественного шаха. После этого более полувека персы не решались вести боевые действия против державы эфталитов. Тем более что те дружили с жуань-жуаньскими каганами и могли не волноваться за безопасность своих восточных границ. Но теперь, с появлением на севере Средней Азии тюрок Истеми-хана, персы, похоже, вспомнили старые обиды и решили примерно наказать эфталитов, заручившись поддержкой тюрок. В закрепление союзного договора шах Ирана Хосрой женился на дочери Истеми-хана, и следующие персидские владыки уже будут носителями толики тюркской крови.

Царь эфталитов Готфар был крайне обеспокоен союзом персов и тюрок. К тому же его внутренняя политика вызывала у многих недовольство. Известно, например, что видный вельможа Катульф бежал от его деспотизма в Персию и в дальнейшем помог Ирану завоевать свою родную страну. В 560 году царь Готфар попытался захватить тюркское посольство, следовавшее в Иран через Согдиану. Все послы были вырезаны, спасся лишь один всадник, добравшийся до Истеми и сообщивший о судьбе своих спутников. Истеми-хан в гневе двинул свою победоносную конницу на Согдиану.

Пока Готфар пытался остановить тюркские войска, персы вторглись в его страну с запада и нанесли в 562 году «белым гуннам» серьезное поражение в районе Афганистана. Но эфталиты продолжали считать главной опасностью армию тюрок. Не решаясь дать открытый бой на равнине, где тяжелая конница легко уничтожила бы его пехоту, Готфар отошел в горы и у местечка Несеф (ныне город Карши) принял бой с тюрками. Битва продолжалась восемь дней и закончилась полным разгромом эфталитов. Оставшиеся в живых свергли своего непопулярного царя и избрали некоего местного князя, потребовав от него присоединения к родственным персам. По мнению эфталитов, теперь только иранский шах Хосрой Ануширван мог остановить беспощадную тюркскую волну, идущую из глубин Азии.

Персы быстро оккупировали большую часть территории эфталитского государства — практически все западные и центральные горные районы. Тюркам досталась лишь Бухара и Согдиана. Истеми-хан остался таким дележом недоволен и затаил злобу на своих бывших союзников.
<<Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 7191


© 2010-2013 Древние кочевые и некочевые народы