Партизаны раннего средневековья. Игорь Коломийцев.Тайны Великой Скифии.

Игорь Коломийцев.   Тайны Великой Скифии



Партизаны раннего средневековья



загрузка...

Разгромив в 558—559 годах многочисленные поздние гуннские племена, авары сделались хозяевами всего Северного Кавказа. Казалось, чего еще желать: здесь прекрасные степи, есть горы, богатые железной рудой, рядом — процветающая Византийская империя, готовая платить за свою безопасность, но...

Но слухи о том, что враги-тюрки не успокаиваются и по-прежнему жаждут аварской крови, просачивались и сюда, за Кавказский хребет. Быстрая победа над эфталитами вскружила потомкам волчицы голову, и они уже вполне всерьез полагают себя сильнейшим на Земле народом, претендующим на мировое господство. Уже к 559 году тюрки выходят к северным берегам Каспия, но от дальнейшего преследования своих бывших хозяев их силы отвлекла начавшаяся война с эфталитами.

Стремление этого племени во что бы то ни стало, догнать аваров было так велико, что остается только удивляться, как повезло последним. Лишь конфликт Истеми-хана с Готфаром, царем белых гуннов, спас беглецов от тех, кто шел по их следу. Но авары чувствовали, что за Каспийским морем погоня может задержаться ненадолго, и предпочли податься еще дальше на Запад.

Как писали об этом византийцы: «Убежав от соседей своих тюрок, они (авары) пришли к Боспору, потом, оставив берега так называемого Евксинского Понта (Черного моря), шли вперед, сражаясь по пути с варварами» [82]. Это действительно было именно так, ибо с момента нападения на утигуров жужане уже не останавливались — они вошли в Европу, как разогретый нож входит в брусок сливочного масла. И следующим народом, который подвернулся им по дороге к спасению, были наши предки — восточные славяне — анты.

Признаюсь, мой друг, что в данном месте своего повествования автор испытывает некоторое смущение. Дело в том, что он дал самому себе слово написать эту книгу честно и непредвзято, не умаляя, по возможности, достоинств одних народов и не возвеличивая, без необходимости, славу других. Но отдает отчет в том, что большинство из читателей этой книги, несомненно, считают именно славян и, прежде всего восточных, своими прямыми предками, и не хотелось бы излишним реализмом травмировать их нежные души.

Прекрасно понимаю, что из школьного (а кто и из вузовского) курса отечественной истории мы почерпнули определенный, скажем так, парадно-торжественный образ нашего великого пращура — древнего славянина. Который, конечно же, лучше всех прочих — собой хорош, в меру миролюбив, в меру воинственен, и землю свою защитит, и на чужое не претендует. Словом, этакий гибрид Александра Невского с Владимиром — Ясно Солнышко. Читать такую историю, слов нет, очень приятно, хотя и немного приторно.

Удивительного в подобной подаче собственного прошлого ничего нет — всякий народ себя слегка прихорашивает. На каком-то этапе это просто необходимо. В розовом детстве мы, например, читаем добрые сказки со счастливым концом, а не жизненные истории, в которых добро не каждый раз побеждает зло и не всем героям воздается по заслугам. Поэтому тех, кто желает остаться в твердом убеждении, что наши предки всех славнее, всех румяней и белее, призываю дальше эту главу не читать — начните сразу со следующей. Ибо заранее предупреждаю, что рассказывать буду, как все было на самом деле, а не так, как некоторым хотелось бы услышать.

Предки наши — славяне были, увы, ничем не примечательным и достаточно отсталым народом. В чем-то лучше, в чем-то хуже прочих восточных европейцев. Еще Иордан справедливо заметил, что, несмотря на свою многочисленность, они презираемы соседями «ввиду слабости своего оружия» [96]. Воины из них, на самом деле, получились откровенно неважные. Кстати, может быть, именно поэтому они и выжили в этих краях в эпоху первой, гуннской волны Великого переселения народов. Отсиделись в лесах и трясинах, а появились на свет божий лишь тогда, когда главные задиры — готы и гунны — из этих мест уже удалились.

Ко времени появления аваров (560 год) единое славянское племя уже почти столетие как поделилось на славян и антов. Причем анты от славян несколько отличались в обычаях и одежде, хотя язык, религия и внешний облик были практически одинаковы. Жили первые между Днепром и Днестром, как указывают нам византийские источники. Археологи их слегка поправляют. С антами они справедливо связывают так называемую пеньковскую археологическую культуру [185].

Ареал ее распространения несколько шире и включает и левобережье Днепра. Чтобы было понятнее, на современной карте — это вытянутый ромб: от Киева на севере до Запорожья на юге, от Харькова на востоке до Кишинева и Каменец-Подольского на западе, — в основном, значительная часть территории нынешней Украины и половина Молдавии.

Самый юг Украины принадлежал кочевникам кутригурам, севернее мест обитания антов селились родственные славянам балты, северо-восточнее — финно-угры. На территории нынешней Румынии жило германское племя гепидов (тех самых «ленивцев», что одолели все же сыновей Аттилы). Северо-западнее, на территории Западной Украины и Южной Польши размещались остальные славянские племена, сохранившие за собой бывшее общее имя — славяне.

По сравнению с предшествующей высокоразвитой черняховской археологической культурой (принадлежащей, конечно же, Готскому царству) пеньковцы, то есть анты, значительно проигрывают. Уровень их быта чрезвычайно архаичен. Как пишет академик Седов, один из лучших отечественных археологов и славистов в работе «Анты»: «...их жизнь "начинается" как бы заново и с более примитивного уровня быта: исчез из употребления гончарный круг, а ассортимент керамики сводится к горшкам и сковородкам. Бронзовые вещи единичны, а стеклянные исчезли совсем» [184].

Как жили наши предки? Если сказать одним словом, то — как партизаны. В смысле, селились возле рек, болот и озер, непременно неподалеку от леса. Выставляли дозоры, и в случае приближения врага бросали свои дома: землянки и полуземлянки, у которых было несколько запасных выходов (на всякий случай), убегали сами и угоняли в местные чащи скот. Но в лесных дебрях взять их было невозможно, ибо мастерски делали засады, обходили врагов сзади, устраивали ловушки. Отсидевшись в лесу, возвращались на родные пепелища (в случае если враг спалил верхние перекрытия домов) и за полгода отстраивались заново — благо, лес рядом.

Византийцы такого образа жизни не понимали, писали: «живут как воры», в том смысле, что и сами в норах обитают, и все имущество прячут в землю. Археологические раскопки свидетельствуют, что анты и славяне, и в самом деле, хранили главную ценность — собранный урожай — в глубоких ямах, обмазанных глиной или обложенных камнем. Враг пришел. Дома пусты. Скота нет. Урожай в потайной яме, сверху прикрытой землей и дерном. Взять нечего. Поистине славяне были непобедимы. Ибо как победить того, кто не воюет, а прячется?

Были наши славянские предки еще и убежденными анархистами — твердой государственной власти не знали, «начальникам» подчинятся не хотели, племена и рода всегда меж собой спорили и редко приходили к общему мнению. Как писали греки: «Так как между ними царят различные мнения, то они не соглашаются между собой, или же если которые и согласятся, то другие делают им наперекор, потому что все они различного мнения друг о друге, и никто не хочет послушать другого» [77].

В остальном анты и славяне соседям своим нравились: «Любят свободу и не склонны ни к рабству, ни к повиновению, храбры, в особенности в своей земле — легко переносят холод и жару, недостаток в одежде и пище. К чужестранцам благосклонны, усердно заботятся о них и провожают их из одного места в другое... Взятые в плен у них не обращаются навсегда в рабство, но состоят в неволе только на определенный срок. Женщины у них целомудренны и очень любят своих мужей, так как в случае смерти последних, они ищут себе утешения в смерти и добровольно убивают себя, не будучи в силах переносить одиночества» [189].
<<Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 5025


© 2010-2013 Древние кочевые и некочевые народы