Прусский капитан на албанском троне. Под редакцией Г.Л. Арша.Краткая история Албании. С древнейших времен до наших дней.

Под редакцией Г.Л. Арша.   Краткая история Албании. С древнейших времен до наших дней



Прусский капитан на албанском троне



загрузка...

В Албании давно уже с нетерпением ждали нового правителя. Как сообщал в декабре 1913 г. российский представитель в контрольной комиссии А.М. Петряев, среди беев тогда уже начался спор о том, кто из них должен попасть в придворные к князю. Эта «горячка честолюбия», как выражался российский дипломат, проникла и в их гаремы. Жены албанских беев оспаривали друг у друга преимущественное право сделаться придворными дамами. Многие из них для того, чтобы показать, что они полностью «созрели» для придворной жизни, сбросили свои покрывала и вступили в общение с иностранцами.

Но не только честолюбивые албанские беи и их жены связывали большие надежды с появлением в Албании монарха. Ослабление, а затем падение правительства И. Кемали прервало процесс объединения страны, она снова оказалась в бездне анархии. «Число самозванных правителей здесь, — сообщал в январе 1914 г. из Албании А.М. Петряев, — увеличивается с каждым днем. Всякий набравший шайку в несколько вооруженных лиц провозглашает себя правителем до тех пор, пока его не сменит другой, более сильный. Беспристрастные наблюдатели из албанцев говорят о временах турецкого управления как о чем-то совершенном в сравнении с теперешнею анархией». Значительные районы страны продолжали оставаться под иностранной оккупацией. На юге Греция отказывалась отвести свои войска за линию границы, определенной Флорентийским протоколом. На севере по-прежнему была оторвана от Албании Шкодра, где оставался международный военный отряд под командованием английского полковника Ф. Филлипса. В этой трудной ситуации албанские патриоты надеялись, что с прибытием Вида произойдут коренные перемены к лучшему: будут обеспечены единство и независимость страны, создано устойчивое центральное правительство и ликвидирована анархия. В патриотических кругах полагали, что «европейский князь», не связанный с какими-либо религиозными и политическими группами, будет справедливым и беспристрастным правителем, который во главу угла поставит интересы всей албанской нации, будет способствовать ее экономическому и культурному прогрессу.

Однако первые шаги Вильгельма I (таков был официальный титул албанского князя) вызвали разочарование в демократических слоях Албании. Это касалось прежде всего состава назначенного князем правительства, которое в основном состояло из представителей албанской феодальной знати. Возглавил его Турхан-паша Пермети, бывший крупный чиновник османского государства (последняя его должность — посол Османской империи в Петербурге). С Албанией, где он не был уже 50 лет, его фактически связывало лишь происхождение. К албанскому народу этот сановник относился с пренебрежением. Характерно его высказывание об албанцах как о «стаде баранов», сделанное в беседе с германским министром иностранных дел фон Яговом. Ключевое положение в правительстве занял Эсад-паша, которому были отданы военное министерство и министерство внутренних дел (он получил в народе прозвище «министр внутренней войны», которое постарался вскоре оправдать).

В число министров правительства Вида попал и Пренк Биб Дода. За несколько месяцев до своего назначения этот крупный албанский феодал в беседе с российским консулом в Шкодре Ферхтлингом откровенно признался, что «до общеалбанских интересов ему нет никакого дела». Естественно, что при таком составе от правительства Вида нельзя было ожидать не только каких-либо социальных реформ, но и твердой защиты национальных интересов.

Через месяц после прибытия в страну Вида международная контрольная комиссия завершила работу над «Органическим статутом Албании» — первым конституционным актом независимого албанского государства. Согласно статуту, Албания становилась конституционным, суверенным и наследственным княжеством под гарантией великих держав. Князь наделялся обширными полномочиями: он являлся главой гражданской и военной администрации, назначал совет министров. Законодательным органом стала национальная ассамблея, состоявшая из избранных косвенным голосованием представителей административных округов — санджаков и тех членов, которых назначал сам князь. Вооруженные силы княжества состояли из жандармерии и милиции. Официальным языком княжества, обязательным для обучения в школах, объявлялся албанский. Статут содержал ряд специальных статей о собственности. Частная собственность, в том числе собственность феодальных землевладельцев, узаконивалась. Различные категории собственности, признававшиеся османским законодательством, унифицировались. Упрощалась также процедура передачи собственности по наследству.

Хотя «Органический статут» и содержал международно-правовое признание независимого албанского государства, некоторые его положения серьезно ущемляли суверенитет страны. Сохраняла свои функции международная контрольная комиссия. Авторы статута навязали албанскому княжеству обязательство признать сохраняющими силу на его территории все договоры и соглашения, заключенные Портой с иностранными государствами. На территории Албании продолжал действовать, как и до обретения ею независимости, режим капитуляций, ставивший албанских граждан в неравноправное положение по отношению к иностранцам. Таким образом, албанское княжество оказывалось в полуколониальной зависимости от великих держав, присвоивших право определять его государственное устройство и международный статус.

«Органический статут» заключал в себе обязательство великих держав гарантировать территориальную целостность и нейтралитет албанского княжества. Вместе с тем «гаранты» грубо попирали собственные обязательства. Несмотря на образование правительства Вида, Шкодра по-прежнему была оторвана от албанского княжества. Здесь продолжали действовать особое управление, созданное полковником Филлипсом, и суды, в которых заседали иностранные офицеры. Серьезным нарушением территориальной целостности Албании являлась продолжавшаяся оккупация значительной части ее южных районов греческими войсками. В свое время вопрос о выводе сербских войск с территории Албании решился просто: Австро-Венгрия предъявила Сербии жесткий ультиматум. Но ни Тройственный союз, ни Антанта не склонны были оказывать какое-либо давление на Грецию: оба блока стремились привлечь ее на свою сторону. В ходе длительных переговоров державы убеждали Грецию вывести войска из Албании, обещая в обмен положительно решить вопрос о передаче ей Эгейских островов, который оставался открытым после завершения балканских войн.

Наконец греческое правительство дало согласие начать вывод своих войск 1 марта 1914 г. и завершить его в течение месяца. Однако за неделю до назначенного срока в некоторых районах Южной Албании вспыхнули «мятежи» под лозунгом «автономии», а 28 февраля в Гирокастре было объявлено о создании «Автономной республики Северного Эпира». Термин «Северный Эпир», по-гречески «Вориос Ипирос», в греческом политическом лексиконе того времени означал значительную часть Южной Албании, аннексии которой домогались правящие круги Греции. Как уже говорилось, при определении южной границы Албании в пределах ее осталось греческое население (как и албанское в пределах Греции). Но для подкрепления своих территориальных притязаний шовинистические круги Греции искусственно включали в состав греческого меньшинства Южной Албании и православных албанцев. Между тем православные жители Южной Албании являлись в большинстве патриотами своей родины и вместе с албанцами других вероисповеданий многие годы боролись за ее освобождение и независимость.

Греческое правительство представило автономистское движение в Южной Албании как «спонтанное» и пыталось от него отмежеваться. В действительности же «движение» это было организовано с ведома и при поддержке греческих властей. «Автономию Северного Эпира» провозгласил бывший греческий министр иностранных дел Г. Зографос. Он же объявил себя председателем «временного правительства Северного Эпира». Его членами стали также прибывшие из Греции депутат греческого парламента А. Карапанос («министр иностранных дел») и полковник греческой армии Д. Дулис («военный министр»). Зографос и его сторонники получили в свое распоряжение вооруженные отряды, так называемые «священные дружины», сформированные греческим командованием на оккупированной территории Южной Албании. Эти вооруженные отряды, в которые влились многие солдаты и офицеры греческой армии, вступили в бой с албанскими войсками, посланными на юг страны правительством Вида.

Державы вмешались в вооруженный конфликт в Южной Албании, требуя от албанского князя пойти на уступки «автономистам». Посредничество в переговорах между албанским правительством и сепаратистами взяла на себя международная контрольная комиссия, отправившаяся в полном составе на Корфу. Здесь в результате переговоров с Г. Зографосом 17 мая 1914 г. был составлен документ, получивший название «протокол Корфу». Согласно протоколу, две области Южной Албании — Гирокастра и Корча — получили автономный статус. Губернаторы и высшие чиновники в администрации этих областей назначались албанским правительством из числа местных жителей и только с одобрения международной контрольной комиссии. В администрации равные права получали албанский и греческий языки. В школьном деле греческий язык имел определенное преимущество перед албанским: все обучение в православных школах должно было вестись на греческом, исключая три начальных класса, в которых преподавался и албанский. Религиозное же образование давалось только на греческом языке.

Наряду с обеспечением законных культурных и религиозных прав греческого меньшинства «протокол Корфу» содержал ряд положений, ущемлявших суверенитет Албании. Жандармерия в автономных областях формировалась только из местных жителей и могла быть использована за их пределами лишь с согласия контрольной комиссии. Албанское правительство не могло вводить свои войска в эти области в мирное время. Правительство Вида ратифицировало «протокол Корфу», хотя он существенно ограничивал прерогативы государственной власти на части национальной территории. Развернувшиеся вскоре события показали, что руководителей «вориоипиротов», за спиной которых стояли шовинистические круги Греции, не устраивала даже самая широкая автономия: их сокровенной целью являлось отторжение от Албании ее южных районов.

В начале мая 1914 г. «эпиротские дружины», значительную часть которых составляли греческие солдаты, перешли границу автономной зоны и начали марш на север. Путь их был отмечен жестокими расправами с мирными жителями албанских мусульманских деревень, засвидетельствованными во многих дипломатических донесениях и путевых записках. «Все сведения, получаемые нами и основанные на рассказах очевидцев, — сообщал 25 июля 1914 г. из Влёры А.М. Петряев, — рисуют картину систематического истребления и разорения мусульманского населения. Всюду, где прошли до сих пор эпироты, они оставили сожженные мусульманские села и перебитое население, которое не успело спастись бегством».

Бесчинства «эпиротов» обрекли на горькую участь беженцев вслед за жителями Северной Албании — жертвами сербского нашествия — десятки тысяч албанцев из южных областей страны. В конце июля 1914 г. ведущие к Влёре дороги были забиты беженцами, число которых достигло почти 50 тыс. Ими являлись главным образом женщины и дети. Судьба их оказалась трагической. С наступлением зимы большую часть остававшихся под открытым небом в окрестностях Влёры беженцев начали косить болезни, голод и холод.

Правительство Вида оказалось не в состоянии защитить население Южной Албании. К этому времени его власть и авторитет были в значительной степени подорваны. Учреждение в Албании центрального правительства во главе с Видом не принесло ей желанной политической стабильности. В стране продолжала свирепствовать анархия. По-прежнему в застое (не считая портовых городов) находилась торговля. В плачевном положении находилось образование: функционировали преимущественно иностранные школы, открытию албанских школ мешал недостаток учителей.

Сам князь оставался иностранцем в стране, которой ему было предназначено управлять, проявлял безразличие к ее проблемам и трудностям. Правда, «из уважения к албанским традициям» Вид решил дать своему сыну Карлу-Виктору имя Скандербег. Албанский правитель окружил себя германскими, австрийскими и итальянскими советниками и придворными. Его больше интересовали не реальные проблемы страны, а устройство двора и укрепление собственного положения как коронованной особы. При принятии албанского престола Вид оговорил условие, что ему независимо от финансового положения страны будет выплачиваться цивильный лист в размере 200 тыс. франков из займа, предоставленного Албании Австро-Венгрией и Италией.

С начала и до конца непродолжительного правления немецкого принца в Албании ему так и не удалось распространить свою власть на всю страну. На севере, в Шкодре, до конца августа 1914 г. находился международный военный отряд, а после его вывода власть в этом самом большом городе страны взяли в свои руки консулы великих держав. На юге хозяйничали «эпироты», которые, как уже говорилось, вступили в открытую войну с центральным правительством. Но и в Центральной Албании, где находилась резиденция монарха, власть его в значительной мере была номинальной. Подлинным правителем здесь оставался Эсад-паша, обладавший экономической мощью и военной силой. Премьер Турхан-паша, министры, да и сам князь должны были послушно выполнять волю этого крупного феодала, проявлявшего замашки средневекового кондотьера. Так, чтобы «подкрепить» свои политические мнения, Эсад-паша периодически вводил в Дуррес отряды из нескольких сот вооруженных приверженцев. На заседания совета министров албанский паша являлся в сопровождении нескольких десятков охранников, и по существу министры оказывались под арестом.

Возможности проведения Видом какой-либо самостоятельной политики ограничивало и усилившееся экономическое и политическое проникновение в Албанию Австро-Венгрии и Италии. При этом соперничество между двумя союзными державами после установления режима Вида не только не ослабло, но приобрело такую остроту, что австрийская печать писала в те дни: Тройственный союз в Албании больше уже не действует.

В жестокой схватке, охватившей все сферы экономической, политической и культурной жизни страны, Италия явно теснила свою соперницу. Албанию наводнили итальянские предприниматели, инженеры, адвокаты, врачи и просто авантюристы. Через подставных лиц итальянское правительство скупало земли на морском побережье. Итальянцы сумели получить заказы на изготовление обмундирования и снаряжения для албанской жандармерии. Успеху экспансии Италии в Албании способствовали те прочные связи, которые ее агенты завязали с албанской феодальной верхушкой. Им удалось привлечь на свою сторону Эсад-пашу, ставшего главным проводником итальянской политики в Албании. Как писал в одном из донесений французский дипломат Л. Краевский, Эсад-паша «находится полностью в руках» представителя Италии барона Алиотти. С этим итальянским представителем при дурресском дворе паша заходил, как правило, «посоветоваться» перед заседанием совета министров.

Но Австро-Венгрия не собиралась уступать сопернице. Она действовала через проавстрийскую группировку при дворе и правительстве Вида, которую возглавлял сам князь. Удар был направлен против наиболее влиятельного представителя проитальянской группировки. Эсад-пашу обвинили (как выяснилось потом, совершенно напрасно) в причастности к вспыхнувшему в это время крестьянскому восстанию. 19 мая 1914 г. отряды жандармерии окружили дом Эсад-паши в Дурресе и арестовали хозяина. Однако после энергичного демарша барона Алиотти Эсад-паша был освобожден и на итальянском военном судне вывезен в Италию.

С падением Эсад-паши очередной раунд австро-итальянской борьбы в Албании завершился в пользу Австро-Венгрии. Австрийские коммерсанты, предприниматели, дипломаты получили теперь в албанском княжестве полную свободу рук, итальянцев же оттеснили на второй план. Хотя смещение «сильной личности» в правительстве Вида было результатом соперничества двух империалистических держав — покровительниц Албании, его с одобрением встретили албанские буржуазно-политические круги. Они видели в Эсад-паше, и не без основания, главу феодальной реакции. Для этих кругов Вид оставался символом единства и независимости Албании, и они его поддерживали. Однако в широких слоях албанского населения нарастала враждебность к иностранному принцу, вылившаяся в открытое выступление.
<<Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 1768


© 2010-2013 Древние кочевые и некочевые народы