Дружины и братства. С. Г. Максимов.Русские воинские традиции.

С. Г. Максимов.   Русские воинские традиции



Дружины и братства



загрузка...

Воинский союз предполагает разрыв с прежней семьей (общиной) и образование новой семьи на основе воинского братства, позднее нашедшего свое выражение в таких воинских объединениях, как княжеские дружины, рыцарские ордена, казачьи станицы, разбойничьи вольницы. Следы этих организаций этнографы отмечали еще в начале XX в. у большей части европейских народов, к примеру – артели кулачных бойцов и казачьи товарищества.

В основе воинских союзов лежит архетип древней родовой формы общества восточных славян. Не случайно в большинстве воинских союзов члены групп находятся в ритуальном родстве. Перечислим наиболее известные воинские объединения язычества и Руси периода Средневековья:

1. Древние храмовые и тайные объединения.

Очевидно, в языческие времена были и союзы воинов-жрецов, объединенных вокруг тотемов змеи и быка как наиболее древних символов плодородия. В мифологии славянских народов в качестве божества-покровителя выступают образы Змея и Волка, часто заменяющие друг друга. Кроме того, в мифах и религиях различных народов волк связан с конем и солнцем. Он является спутником божества – Солнца (недаром солнечные символы изображали на щитах древнеславянские воины), иногда заменяя ему коня.

Вспомним о существовании города Аркона на Балтике, в котором находился священный для всех русо-славян храм Свентовида, куда приносили дары со всех славянских земель. При храме Свентовида находились триста рыкарей (рыцарей), которые охраняли храм, наводили ужас и утихомиривали многих воинственных обитателей побережья Балтики. Такими же воинами был славен и храм Радогоста в городе Ретра.

Легенды рассказывают о существовании сообщества особых храмовых ведунов-ратоборцев братства Симурана (Симуран – Крылатый пес бога Семаргла, верховного Огнебога). В виде Симурана Семаргл кружил над полем боя, собирая души погибших воинов, доставляя их в Ирий, в чертоги Перуновы.

Семаргл под именами Радогоста или Волха (Огненного волка) у славян занимал место Бога воинской доблести, Бога праведных войн в славянском языческом пантеоне.

В связи с этим можно вспомнить образ Серого волка в более поздних православных народных сказках, помогавшего богатырю дойти до поставленной перед ним благородной цели, выручавшего богатыря из разных бед и передряг...

С приходом христианства храмовые ратники, как и прочие хранители старой веры, были поставлены вне закона и вынуждены были скрываться или растворяться среди остального населения, внешне стараясь ничем не отличаться от прочих, окружающих их людей. По сути, они превратились в особую группу в обществе, не признающее большинства норм законной власти, подчиняющееся только своим вождям-жрецам, сохранявшим старую веру. По одной из легенд, они организовались в сообщества волкодлаков (людей-оборотней) и выработали свою структуру и формы поведения, наиболее подходящие для их целей и выживания.

«В старые времена волкодлаков называли Божьими Псами, потому что сам бог их очень любил. За это волки каждое утро ему молились в условленном месте».

Выдержки судебных протоколов процессов против ведьм и волкодлаков XVI – XVII веков, проходивших в Прибалтике (перевод Страуберса и Земзариса): «Между Литвой, Жемантией и Курляндией есть стена в руинах старого замка, где раз в год собираются несколько тысяч волкодлаков и проверяют свою ловкость... Среди них есть и дворяне... У волкодлаков, как и у волков, были свои предводители, которых знали все. Они заботились о своих подчиненных, давали им инструкции: где добыча, где и как опять стать людьми... Волкодлаки понимали язык зверей, но сами говорить на нем не могли. Ими, как и волками, руководил вождь – “лесной отец”. Без его ведома никто не смел даже мышь тронуть... Кто хочет стать волкодлаком, должен до восхода солнца в день Яниса (летнее солнцестояние – Купало) идти в лес, найти павший дуб, воткнуть два ножа, раздеться голым и сделать три кувырка между лезвий… В разное время года они питались по-разному, и не всегда мясом... Иногда волкодлакам нельзя было есть мясо. Один месяц они питались сладким хлебом, что падает с неба, на другой месяц только ветер глотали...»

Возникновение явных и тайных объединений взрослых воинов было связано с богами, к примеру – «Братство Перуна», о котором упоминается в некоторых литературных источниках. Дохристианские «Братства Перуна», объединяющие воинов, были весьма распространены и сохранялись дольше всего в Hовгороде, о степени военной подготовки братства свидетельствуют «Великая дидактика» Яна Амоса Коменского (XVI в.) и орденские летописи.

Считалось, что к подобным языческим объединениям относились многие герои сказаний. Это и Олег Темный, возглавивший в XIV – XV вв. пиратскую республику на Балтике. Это – братство Кудияров, существовавшее на протяжении четырехсот лет. Это знаменитый на Украине и чтимый казачеством Иван Серко – Козак Мамай, умеющий заколдовывать врагов и пули, ставший национальным героем казачества.

2. Княжеская дружина.

Еще до начала активного использования Балтийско-Днепровского пути «из варяг в греки», происходит становление дружинного строя – «дружины-братства», сменившейся впоследствии княжеской, феодальной дружиной.

Княжеская дружина оформилась в эпоху складывания Древнерусского государства в X – XI вв. Именно тогда сложились возможности для того, чтобы подходящие люди, отрываясь от своих общин, сплачивались вокруг военного вождя, создавая межнациональную дружинную культуру, что подтверждается богатым археологическим материалом.


Портрет Ивана Серко. Художник И.И. Репин


В «старшую» дружину входят богатые и влиятельные бояре, военачальники, знатные воины и «дядьки», воспитывающие отроков из «младшей» дружины.

Младшая дружина набиралась с отроческих лет (с 10 – 12) и выполняла вначале роль прислужников, в военное время – воинов, а затем постепенно занимала место старшей дружины.

Ратное дело, как и всякая профессия в то время, было делом потомственным. Род был самой первой и самой живучей формой общественной организации. Человек не мыслил себя иначе как в роду, поэтому очень желал, чтобы рядом по-прежнему были, хотя бы и названые, отец, дядья и братья, готовые прийти на помощь. Старшие дружинники – дядьки. Им подчиняется младшая дружина – отроки (дети).Князь – «отец родной», глава княжей воинской семьи. Во всех этих случаях подчиненность и отношения описываются в терминах родства. Дядька понимался в этом деле не как родственник, а как наставник боевого искусства и правильной жизни в целом, по отношению к которому все молодые люди рода являлись племянниками и сынками. Между собой молодые люди объявлялись братьями, отцом-командиром же являлся вождь или в дальнейшем – князь. Членов дружины летописи именуют еще «чадью», то есть в буквальном переводе «детьми» князя. Воинов князя Василька, например, так и называют «васильковичами», не имея в виду прямое родство.

В дружинах подготовка носила комплексный, прикладной характер. Воинов обучали верховой езде, стрельбе из лука, владению копьем, мечом, секирой и другими видами оружия. Одной из форм обучения были и воинские обряды, например, поминальные игрища, которые устраивались на курганах при погребении товарищей (тризна). Помимо тризны и общих календарных праздников, дружина участвовала в кулачных боях на княжеских потехах. Видимо, до определенного возраста кулачки и борьба были основной формой воинского обучения младшей дружины.

Воинская подготовка дружинников была весьма серьезной. Из летописей видно, что при усобицах против одного дружинника выставляли 10 – 20 ополченцев, которые тоже не впервые оружие в руках держали.

Князь использовал дружину в своих целях (для войны и устрашения соседей, для удержания общины в повиновении), содержал ее и набирал новичков, прежде всего из среды потомственных воинов.

Считается, что высшая школа боя когда-то была присуща боярству – потомственным профессиональным воинам. Интересно, что князья и бояре Киевской Руси (а после – казачество), как и древнеиндийские кшатрии, носили чуб – символ своей касты. Бояре в боеспособном возрасте обязательно участвовали в текущих войнах.


Князь Мстислав Удалой ведет новгородцев на битву с суздальцами. Художник Н.А. Кошелев


3. Ратники-ополченцы, «вои», набираемые из простого люда. Мужчины-воины не по профессии, а по необходимости совмещали мирный и ратный труд и объединялись по всей Руси в самодействующие полувоенные организации, защищающие свой род и населенный пункт. Вначале они были полностью самостоятельные (пока от города, князя и соседей помощи дождешься...), но постепенно эти организации стали подчиняться князю и профессиональной княжеской дружине. Эта была так называемая тысячная организация, когда воины древнерусских племен и земель объединялись в десятки, сотни и тысячи во главе с десятскими, сотскими и тысяцкими.

Когда-то эти объединения народных воинов были значимой преградой для небольших отрядов хищных кочевников и разбойников, а также отрезвляющим фактором для неуемных княжеских и посадских сборщиков дани-оброка. И в дальнейшем эти организации вкупе с ватагами «справедливых» разбойников становились основой для крестьянских бунтов, периодически потрясавших основы царской власти, а поэтому сила эта постепенно уничтожалась центральной властью.

Отголосками существования «первичных ячеек» воинских народных союзов стали бойцовские артели-ватаги (см. дальше), существовавшие на селе почти до середины XX в.

4. Казачий круг.

Это сообщество свободных казаков, усаживающихся в круг вокруг огня (коша) с кошевым атаманом во главе.

Запорожская Сечь, как и Донское казачество, была межнациональным воинским «товариществом», имеющим в своем начале в том числе воинскую культуру бродников.


Запорожцы. Гравюра XIX в.


Более двух столетий (с середины ХVI в. до 1775 г.) в низовьях Днепра действовала регулярная военная организация с независимой политикой, с которой приходилось считаться управителям Украины и их соседям: Польше, Турции, Крыму, Литве Молдавии и России. Запорожская Сечь была создана, прежде всего для борьбы с «поляцким гнетом».

Ряды запорожцев пополнялись за счет притока соискателей не только с земель Малой и Червонной Руси, но и из многих других стран Восточной и даже Западной Европы. В какой-то мере Сечь существовала на уровне интернациональной воинской корпорации, полумонашеского ордена (с обетом безбрачия и повиновением особым правилам), что не позволяло казакам скатиться до положения простой разбойничьей вольницы. Образ «лыцаря»-запорожца лег в основу народного идеала свободного воина.

Запорожская Сечь стала своеобразным хранителем «волчьего» культа. «Само звание и прозвище “атаман”, имеет волчье-собачью этимологию и является одним из наиболее распространенных в Украине собачьих имен» (Балушок, 1996). Остров Хортица, на котором расположилась изначально Запорожская Сечь, был древним культовым местом, он был упомянут Константином Багрянородным как остров св. Григория. Он же сообщает, что когда россы, спускаясь вниз по Днепру, минуют последний порог, то на этом острове совершают жертвоприношения, связанные ритуалом с дубом, стрелами, принесением в жертву животных (Константин Багрянородный, 1991).

В отличие от рыцарских западных орденов, принявших форму строительного цеха, Запорожская Сечь, как и Донское казачество, имела структуру пастушьего кочевья, как это было у скифских племен и у современников казачества – янычар, что выражалось в командной структуре и в соответствующей атрибутике.

Глава казачьего общества – атаман-отаман, он же батька. Этимология слова «отаман» – «ота» по-тюркски «отец», единый корень в русском слове «отец», «тата». Обращение, принятое друг к другу у казаков, – «братцы», «браты».

Само название главной ставки Запорожья – Кош, родственно тюркскому «кхош» – «укрепленный табор». Наиболее сведущий пастух становился начальником пастухов объединенного стада и получал при этом титул одамана, у казаков – атамана.

5. Монастырские братства и церковные приходы.

После Крещения Руси стало появляться и «воинство Христово» – монашество. В древние времена после Крещения Руси монастыри на Руси играли значительную роль. Это были мощные религиозно-культурные и просветительские центры. Там писались летописи, церковная литература. Здесь сберегались древние сокровища и церковные реликвии.

С возникновением и упрочением христианства и монастырей боевые традиции приобретают и монахи. Как известно, монахами были Пересвет и Ослябя, посланные Сергием Радонежским на поле Куликово. Многие профессиональные дружинники и бояре (как тот же Пересвет), постригаясь в монашество для замаливания грехов, могли при нужде организовать оборону монастыря. Сохранять воинский дух им помогали кулачные бои, в которых, по описанию современников, часто принимали участие семинаристы и священники.


Поединок Пересвета с Челубеем. Художник М.И. Авилов


Глава церковного прихода был одним из инициаторов созыва народного ополчения, нередко представители духовенства и сами брались за оружие. Духовный руководитель в монастыре и в приходе назывался «батюшка», кормящий своих чад (детей) пищей духовной. Внутри монастыря и прихода принято обращение друг к другу – «братья и сестры» во Христе, к старшим по возрасту и положению – «отец и матушка».

6. Братчины ушкуйников.

Традиции межплеменных союзов ярко проявились в период Средневековья в Новгородской, Тверской и Псковской землях, где сформировался «ушкуйно-вольничий боевой уклад общинной культуры» в XIV – XV вв.

Ушкуйник – повольник, вольный человек, совершающий набеги с вооруженной дружиной и промышляющий на ушкуях (новгородские лодки особого типа, длинные и легкие, приспособленные к речному плаванию и перетаскиванию по суше). В этих лодках «охочие» новгородские молодцы на свой страх и риск («без слова новгородского») ходили в «лихие» походы.

Значительную роль в движении ушкуйников играли дружинники, купцы и свободолюбивые новгородские низы, в том числе и шильники.


Оборона Троице-Сергиевой лавры. Художник С.Д. Милорадович


Шильники – первоначально название ремесленной специальности. Потом так стали называть в Новгороде различного рода подозрительных людей: плутов, мошенников, бродяг, которых надо было куда-то деть. Вполне возможно, что оных полупринудительно отправляли в ушкуйные походы, чтобы избавиться от их присутствия.

Устойчивые религиозно-военные союзы ушкуйников-повольников называются «братчины» (пример – «братчина Николыцина» в Новгороде). Новгородские былины сохранили описание многих черт артельного уклада воинов и мирных людей (например, про Илью Муромца в содружестве с Добрыней Никитичем и Алешой Поповичем, «Василий Буслаев», «Костя Новоторжанин и атаманы» и др.).

Новгородские ушкуйники осваивали побережье Студеного моря, большие реки севера и востока Руси. Организовывались вооруженные дружины и братчины, которые отправлялись наказывать обидчиков, торговать, захватывать земли, грабить суда на Волге и других реках.

В XIV столетии ушкуйники совершили ряд победоносных походов на Волгу, взяли ряд городов, вплоть до столицы Золотой Орды – Сарая, но закрепиться на Волге не смогли. Ханы Золотой Орды жаловались на них московским князьям, а те требовали с Новгорода возмещения убытков в пользу обиженных.

Об организованности части ушкуйников говорит тот факт, что именно они организовали своеобразную Вятскую республику, напоминающую по устройству сам Новгород. Вятский край исторически сформировался в глухих лесах северо-востока Европейской России. Он являлся связующим звеном между Севером и Поволжьем, между центром страны и Уралом. В XI – XIII вв. южные удмурты и горные марийцы стали подданными Волжской Булгарии, и в это же время начались и в дальнейшем усилились русское проникновение и обустройство. Новгородцы-ушкуйники передвигались по рекам Моломе и Вятке. При слиянии рек Хлыновицы и Вятки был построен кремль с земляным валом и рвами, названный Хлынов. Отсюда и город назывался – Хлынов, хотя чаще употреблялось более древнее название – Вятка. Несмотря на то что право владения Вятской землей в разное время переходило в разные руки (булгары, суздальские, нижегородские, галицкие князья и московские власти), вятчане с подачи новгородцев пользовались выборным правлением. Политическое устройство более походило на вечевую республику. Это была своеобразная «лесная вольница». В таких условиях шло взаимообогащение языков, этносов, традиций.


Вятский край – связующее звено между Севером и Поволжьем


Московская политика централизации Российского государства и экспансия по отношению к северо-западным княжествам постепенно разрушали устоявшийся ушкуйно-повольничий уклад боевой общинной культуры Новгородской, Вятской, Тверской, Псковской, Вологодской и части Смоленской территорий. К XV в. ушкуйные походы практически прекратились. Начинается медленное переселение вольного люда подальше от Московского государства. Считается, что по этой же причине совершается сибирский поход Ермака Тимофеевича, причем значительная часть его атаманов происходили с верхней Волги и из новгородских земель. По убеждению М.В. Ломоносова и А.Н. Радищева, главная заслуга в освоении Сибири принадлежала казакам и поморам.

С укреплением Московского государства в боевых товариществах и в родовой дружине произошли изменения. Часть носителей этих воинских культур участвовали в формировании наиболее родственной культуры казаков Дона, Черноморья и Кубани, Урала и Сибири. Оставшееся же на исконных территориях обитания мужское население продолжало трудиться, а для мужицких боевых потех создавались деревенские артели (ватаги, шайки) кулачных бойцов.

7. Разбойничьи союзы и шайки.


сар

Ермак Тимофеевич – покоритель Сибири. Лубок


История русских разбойников древняя и многослойная, еще с набегов совместно с кочевыми союзниками (скифами, сарматами, гуннами, аланами), а затем и с европейскими готами и викингами на южные империи греков и римлян, на страны Европы и Азии. Особенно преуспели в этом деле казаки, которые самой судьбой были поставлены на пограничье Руси для защиты и кормления. На северном порубежье тем же занимались ватаги лихих ушкуйников, которые затем также ушли в казаки, завоевывать для русского царя Сибирь.

Поначалу грабили чужих («ходили» в чужие города и страны). Привыкнув к разбою, начинали грабить и своих: московских и прочих купцов, а то и любого другого. Против таких «лихих людей» посылали карательные экспедиции, ловили, наказывали, казнили, но оставшиеся в живых уходили все дальше в леса, а затем возвращались с новыми силами, поскольку обиженных и обездоленных на Руси хватало всегда.

После народных бунтов под руководством «вольных» казаков под руководством Разина и Пугачева разбойничья вольница стала мельчать, обосновываясь и на кочевых границах России, и уже все чаще в лесах, вблизи больших дорог. Менялся и тип разбойника. Из семейного, «станичного» он становился уже не народным мстителем, а душегубом и грабителем, правда, частично сохраняя древнее правило – грабить преимущественно жестоких и богатых, не убивать без нужды.

Большие разбойничьи ватаги почти повторяли казачью структуру, но без таких строгих правил, как у казаков, что не давало возможности им долго существовать. Первоначальный облик и обычай казака сохранялись и в названии вожаков: «атаман», «есаул», и в их выборности, и в форме дележа добычи, в способах нападения. И даже была своя поэзия, сохраняющая дух непокорной вольности и силы.

За Уралом, за рекой
Казаки гуляют,
Они всю-то ночь не спят,
В поле разъезжают.
Казаки не простаки,
Славные ребята,
На них шапки-тумаки,
Все живут богато.
Как сибирские купцы
Едут с соболями,
А мы, хваты-молодцы,
Налетим орлами,
Всю добычу разнесем,
Сядем, попируем,
Бражный ковш пойдет вокруг,
Все горе забудем.

В «разбойнички» уходили и представители любых иных артелей и воинских объединений, не могущие найти себе место в жизни «мирной». Постепенно сложилась целая структура «воровского мира» со своим языком, традициями и законами.


<<Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 3555


© 2010-2013 Древние кочевые и некочевые народы