Глава 8. Народные волнения 1883 г. Упадок югославизма. Эволюция «партии права». 80-е—первая половина 90-х годов XIX в.. В.И. Фрэйдзон.История Хорватии.

В.И. Фрэйдзон.   История Хорватии



Глава 8. Народные волнения 1883 г. Упадок югославизма. Эволюция «партии права». 80-е—первая половина 90-х годов XIX в.



загрузка...

Политические события, в том числе крупные волнения крестьян в 80-е годы XIX в., происходили на фоне общеевропейского аграрного кризиса 1873-1895 гг., особенно болезненно сказавшегося в Хорватии и Славонии с их слабой экономикой. Падение цен на сельские продукты, рост налогов и беспощадность ростовщиков вызвали обеднение целых слоев деревни. Результаты этого процесса отразила общевенгерская сельскохозяйственная перепись 1895 г., данные которой приводятся в следующей главе. В 70-80-х годах происходил массовый распад задруг.

В 1880 г. бан И. Мажуранич ушел в отставку в связи с затягиванием венгерским правительством присоединения территории бывшей Военной границы (демилитаризованной в 1873 г.) к Хорватии и Славонии. Мажуранич, близкий народнякам, принадлежал к числу доверенных лиц императора-короля, и Венгрия его терпела на посту бана, так как еще была не очень уверена в прочности своей власти в Хорватии. Но укреплять Хорватию в этой обстановке венгерские правящие круги не хотели. После ухода Мажуранича воссоединение было осуществлено (1881 г.). В связи с этим сербы составили немного больше четверти населения Хорватии и Славонии (на территории бывшей Военной границы сербы составляли 47 % населения, или 330,2 тыс. человек). С уходом бана от правящей Национальной партии откололась умеренно-оппозиционная Независимая национальная партия (Ф. Рачкий и др.) (1880 г.). В Хорватии нарастало влияние партии права и оппозиции в целом [10].

В первой половине 80-х годов обстановка в Хорватии была крайне напряженной, как социальная, так и национальная. Событие, казалось бы, весьма далекое от непосредственных нужд крестьянина, стало причиной новых серьезных крестьянских волнений. И вновь в центре событий оказалась Стубица — в Загорье вблизи Загреба. «Загорцы часто бунтовали в старину, но и новое время свидетельствует, что здешний народ весьма склонен к волнениям», — писали официальные «Народни новине» [2]. В Загребе по приказу министра финансов на здании управления финансов шиты с надписью на хорватском языке (и хорватским гербом) 17 августа 1883 г. были заменены двуязычными — на венгерском и хорватском языках. Это было нарушением пункта Соглашения 1868 г. о хорватском официальном языке. В Загребе вспыхнули демонстрации ремесленников, подмастерьев, рабочих. Направлялись они буржуазной оппозицией — либеральной (Независимая национальная партия) и радикальной (праваши). Оппозиционная печать единодушно расценила действия венгерских чиновников как первый шаг к мадьяризации Хорватии. Щиты были сорваны и разбиты демонстрантами. Против акции венгерского правительства протестовал даже бан — граф Пеячевич ушел в отставку. Соглашение 1868 г. явилось тем минимумом, который хорватские власти были обязаны защищать.

В Стубице же и Бистрице население было возбуждено жестокими методами, применявшимися при сборе налогов, 1 и «крайне плохой общинной управой, особенно начальниками и делопроизводителями, чинившими произвол не меньше бывших феодалов». В пореформенный период чиновничество — от центра до общины — становилось одним из источников становления буржуазии. Любой шаг крестьянина, в том числе использование права пользования общинной собственностью, решение повседневных дел, зависел от чиновника. Не говоря о захвате чиновниками общинной земли правдами (скупка) и неправдами, они взяточничеством и разными насилиями доводили крестьян до крайности. Иногда крестьянин работал на участке чиновника (барщина!) за получение какого-либо документа. Имеется масса свидетельств, как чиновничество осуществляло первоначальное накопление капитала. Чиновники наряду с адвокатами, а нередко и представителями духовенства, учреждали сберегательные кассы, долго сохранявшие роль центров организованного ростовщичества. «Слобода», орган правашей, отмечала в 1883 г.: «Общинные чиновники-кровопийцы, они имеют большие дома, бесплатных батраков, капиталы, на которые получают сто процентов прибыли»; При распродаже крестьянских участков именно чиновник приобретает их за бесценок. Крестьянство было озлоблено против «мадьяронов» (чиновники голосовали за сторонников правительства) и помещиков, которых оппозиция обвиняла во всех невзгодах деревни.

Деревня, в отличие от 60-х годов, уже была охвачена безработицей, и находить занятие в имении помещика или чиновника иногда приходилось посредством взятки. Уже началась эмиграция, главным образом в США, получившая размах в начале XX в. с «венгерскими гербами», появившимися в Загребе, связывалось (слухи распространяли праваши) повышение налога и всевозможные несправедливости, а если Хорватия станет самостоятельной — подчеркивали агитаторы — жить будет легче. Интересно, что крестьяне многих сел ждали инициативы стубичан (в Стубице было восстание 1573 г.!). Вслед за Стубицей волнения охватили большую часть Хорватии. Группы крестьян дежурили на мостах, поскольку, по слухам, венгерские «гербы уже везут». Толпы окружали управы, церкви и школы, требуя выдачи гербов. Не обнаружив их, крестьяне в уверенности, что «настоящие хорваты» венгерских гербов не вывесят, требовали от чиновников письменных заявлений, что они «за народ». Распространялись слухи, что Франц Иосиф — за хорватов, что мадьяры все налоги забирают себе, а государю ничего не дают... На эти патриархальные представления накладывалась национальная агитация. Накануне волнений в селах были замечены агитаторы. По докладам местных властей, это были «бродяги», «студенты», «поденщики» и т. п., часто пришедшие из городов. Партия права в 60-80-х годах включила наряду с буржуазной интеллигенцией радикальные, «нигилистские» элементы. Существовали кружки, интересовавшиеся русским общественным движением [3,4].

Но вернемся к событиям 1883 г. Кроме чиновников крестьяне Горной Стубицы заставляли помещиков подписывать бумаги, в которых утверждалось, что они не мадьяроны. Подписал и граф С. Оршич.

Вскоре начались нападения на общинные управы. В Марии-Бистрице было разгромлено здание управы, чиновники изгнаны, один из них избит. Приехавшего поджупана забросали камнями. Сопровождавшие его стражники стреляли, были убитые и раненые. В село были посланы три роты солдат.

Император ввел в Хорватии чрезвычайное положение (комиссариат) Королевский комиссар генерал Рамберг более двух недель руководил «успокоением» страны.

Еще более серьезные события произошли в бывшей Военной границе — «отсталом и заброшенном крае» [2]. Здесь произошло восстание нескольких хорватских и сербских сел. Началось тоже с гербов... В стычке с войсками погибло 23 человека, несколько десятков было ранено, около ста арестовано. Были попытки захвата мелких городков (местечек), где подвергались нападению богатые люди, голосовавшие на недавних Выборах за правительство. Бывшие граничары требовали возвращения под власть Вены, замены венгерских гербов императорскими орлами. Движение на бывшей Военной границе было столь значительным, что на его подавление было послано два полка. Генерал Рамберг приказал временно прекратить сбор налогов. Он установил на здании финансовой управы «безъязыкие» гербы (т. е. без надписей).

Так крестьяне стихийно втягивались в национальные конфликты, еще плохо разбираясь в политической обстановке. Праваши видели в движении 1883 г. оправдание своей оппозиционности всему строю Австро-Венгрии, но специальных аграрных программ не выдвигали.

Умеренная Независимая национальная партия (с 1880 г.), вначале также протестовавшая против «гербов», по мере радикализации движения в деревне повела себя пассивно.

Подавив крестьянские волнения, венгерское правительство 1.12.1883 г. восстановило конституцию и назначило баном славонского землевладельца графа К. Куэна Хедервари. При нем оппозиция терпела на выборах тяжелые поражения. Куэн смог в течение 20 лет сохранить формально «конституционный строй» в Хорватии, превратив Национальную партию в свое орудие, точнее, в инструмент венгерского правительства. Куэновская партия всегда побеждала на выборах в сабор. Шантаж, подкуп и полицейский террор были методами сохранения конституции. Как было избавиться от Куэна? Праваши придумали, казалось, надежный маневр. После одной из многочисленных перебранок в саборе праваш Давид Старчевич схватил за шиворот Куэна, пытавшегося покинуть зал заседаний, а депутат-праваш Йосип Гржанич подбежал к бану и дал ему сапогом пинка в зад. Расчет бы прост: дворянин, граф, знатная личность не стерпит оскорбления и уйдет в отставку. Но Куэн сделал вид, что ничего не произошло. После этого события оппозиция распространила листовку с рисунком: сверху два сапога, стек с бантом и букет; внизу надпись: «Йосипу Гржаничу, неустрашимому защитнику наших прав», дата «события» и портрет героя [1]. За рассказ о произошедшем в саборе один из правашей был обвинен... в клевете и отдан под суд. Племянник лидера партии Давид Старчевич, отличный агитатор, был присужден к длительному заключению, погубившему его здоровье.

Выше (см. текст по идеологии) мы показывали, как основоположники югославизма разочаровывались в своих концепциях. Австро-Венгрия устояла в кризисные годы (1848-1849, 1859-1866), ее внешнеполитическое положение было прочным. Появление в Хорватии массы мелких торговцев и ремесленников — хорватских и сербских — привело в 80-х годах и позднее к обострению конкуренции между ними. Рачкий и Штросмайер не видели перспективы осуществления югославистских идей и в некоторых оценках хорвато-сербских отношений стали ближе к правашам. С другой стороны, в многочисленной партии права появились элементы, отражавшие настроения более зажиточных, интеллигентных и торгово-промышленных слоев. Представителем их, например, был Ф. Фолнегович, завязавший (скрытно от Старчевича) добрые отношения со Штросмайером. В этой обстановке характерно восклицание последнего: «Если бы только Старчевичи 2 при всех своих принципах могли быть более умеренными, покладистыми и справедливыми!» (Korespondencija, 111, 1882). Принципы партии права уже мало беспокоили епископа. В 1889 г. Штросмайер в письме четко сформулировал оценку деятельности юго-славистов: «Мы, хорваты, сорок лет стремились обеспечить себе первенство в деятельности на Балканском полуострове» (Korespondencija, IV), но потерпели неудачу. Однако это «признание» не вполне точное: в 60-х годах Штросмайер искренно пытался помочь Сербии возглавить освободительное движение на Балканах, надеялся на успехи Сербии (с помощью России) в 1876-1878 гг. Но, несомненно, хорватские интересы в принципе у него были на первом плане.

Потеряв надежду на внутреннюю перестройку монархии, народняки (как всегда ранее и праваши) стали возлагать надежду на внешнеполитические события. Это явилось еще одним фактором медленного сближения двух оппозиционных партий. Штросмайер и Рачкий были убеждены, что система гнета двух наций над народами не доведет государство до добра, особенно в случае серьезного конфликта в Европе. «Катастрофа неизбежна, и хорватскому народу придется ею воспользоваться для освобождения от нынешнего рабства, которое хуже рабства турецкого». Так писал епископ в 1887 г. (Korespondencija, III, 1887).

Несмотря на серьезные сдвиги во взглядах, Рачкий продолжал поддерживать контакты с сербскими деятелями, относительно которых питал надежду на поворот в югославянском направлении. Так, Рачкий поддерживал связь с либералом Й. Ристичем, пришедшим к власти в Сербии в 1889 г.

О застойном и пока что бесперспективном положении в Австро-Венгрии в 80-х годах — после оккупации Боснии — и необходимой, по его мнению, тактике национального движения писал М. Клаич, лидер далматинских либералов, Франьо Рачкому (1884).

«Я рад, что и Вы уверены, что без большой внешней катастрофы не удастся устранить нынешнее государственное устройство Австрии, и весь вопрос в том, переживет ли Австрия такую катастрофу». Из этого Клаич делал вывод о необходимости «приспособиться к неизбежным обстоятельствам и найти некий modus vivendi, при котором укрепить и развить национальное дело, оставив будущее в руках Провидения. Чтобы ни случилось, мы окажемся постольку в лучшем положении, поскольку будем более сплочены, сознательны и организованы». Такую тактику Клаич считал правильной и для Хорватии, и Славонии. Он полагал, что там нужны две партии: одна — для зашиты Соглашения 1868 г. и борьбы за его «расширение» на область финансов, другая — для защиты «абсолютного государственного права... и подготовки будущего, то есть восстановления целостности и особого государственно-правового положения Хорватии, — при условии, что Австрия продолжает существовать... И остерегайтесь, как огня, чтобы Вас не использовали против Венгрии... Если венгерский парламентаризм потерпит крах, то отзвонит и той небольшой свободе, что сейчас имеется в Австрии. А к этой цели тайно стремятся, нет сомнения» [5].

Социальные перемены в 90-х годах XIX в. привели к тому, что цельное — в национальной сфере — мировоззрение Старчевича потеряло общественную опору в лице широкого круга недовольных социально-экономической и политической ситуацией. Интересы разных группировок формировавшейся национальной буржуазии стали расходиться, и партия права в 1895 г. раскололась. В основном разногласия ощущались между аграрно-промышленными кругами, преимущественно мелкобуржуазными, и банковско-промышленно-аграрными, занимавшими более высокое положение. Первые начали поворачивать к ориентации на Австрию. Сторонники вторых стали проявлять все большую терпимость к дуализму и венгерской власти. Как мы отмечали, среди части независимцев (народняков) и правашей наметилось неустойчивое сближение. 20 июня 1893 г. Штросмайер даже встречался со Старчевичем (Korespondencija, IV, 1893). Правда, встреча была формальной и очень холодной.

Идеи А. Старчевича обе группировки поделили: первые — «чистая (или «истинная») партия права» Йосипа Франка сохранила противосербский национализм Старчевича, вторые —оппозиционность к Австрии (в 1903 г. это крыло создало Хорватскую партию права, объединившую большинство буржуазии), вместе с тем очень медленно поворачивая на курс сближения с сербской буржуазией. Сам А. Старчевич (за год до смерти) выбрал первый путь. Тот факт, что за ним последовала целая группа сторонников, в том числе писатель Э. Кумичич, свидетельствует, что причина поворота Старчевича заключалась не в старости и упадке способности мыслить (как утверждали некоторые публицисты и историки), а была глубокой. Старчевич как политический мыслитель пережил свое время.

В 1894 г. обе партии (независимцы и праваши, еще не расколовшиеся), как объединенная оппозиция, приняли общую программу.

1. На основе государственного права и принципа национальности законными средствами добиваться объединения хорватских земель: Хорватии, Славонии, Далмации, Риеки, Меджумурья, Боснии, Герцеговины, Истрии в единое самостоятельное государственное образование в пределах габсбургской монархии и всеми силами поддерживать стремление братьев присоединить словенские земли к этому образованию.

2. Добиваться обустройства Королевства Хорватии как правового государства, конституционного и свободного, чтобы народ в соответствии с парламентскими принципами осуществлял в хорватском саборе законодательную власть «во всех сферах государственной жизни в согласии с короной». Во главе правительства находится бан Королевства Хорватии.

3. Общие дела монархии, основанные на Прагматической санкции «Хорватия будет решать равноправно Королевству Венгрии с остальными странами его Величества».

4. Обеспечить конституцию и свободу всеми законными гарантиями особенно либеральным избирательным законом, правом объединений и собраний, свободой совести, слова и печати [11].

Это была в основном либеральная программа, хотя прерогативы монарха и способ назначения бана указаны не были. Кроме того, это была великохорватская программа. В п. 3 формулировка была двусмысленная: ее можно было понять как стремление решать имперские вопросы вместе с Венгрией (субдуализм) или независимо от нее (триализм).




1 Еще в 50-х годах бан Елачич рассказывал посетившему его русскому гостю, Что налоговые чиновники (тогда — немецкие) открывают кастрюли и смотрят, Не варится ли там курица, которая (если б ее до прихода сборщиков налога не успели сунуть в кипяток) подлежала налогообложению. В крайнем возбуждении бан говорил о политике централизма и германизации. Ситуация со сбором налогов вряд ли улучшилась с 50-х годов.

2 Активными деятелями партии права были два племянника лидера.
<<Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 2574


© 2010-2013 Древние кочевые и некочевые народы