2. Арии. В. Янович.Великая Скифия. История докиевской Руси.

В. Янович.   Великая Скифия. История докиевской Руси



2. Арии



загрузка...

Основу для формирования единой общности из столь различных этносов давала арийская религия. Ее, согласно ведическим преданиям, более чем за три тысячи лет до н. э. принес людям Рама.
Суть арийской религии наиболее системно изложена в Законах Ману, этой арийской Библии. В социальном плане ее основные положения следующие.
Арийское общество разделяется на четыре варны: три дважды рожденных — телесно и от духа, и четвертую, низшую варну, — рожденных только телесно. К первым трем относятся: брамины (учителя и священнослужители); кшатрии (чиновники, воины, цари); вайшьи (земледельцы, скотоводы, ремесленники, купцы). К четвертой — шудры (слуги). Каждая из варн должна выполнять свои, четко определенные обязанности: брамины — обеспечивать нравственное воспитание и просвещение народа; кшатрии — порядок внутри общества и его защиту от внешних врагов; вайшьи — материальное благополучие общества.
На доходы вайшьев налагался налог (по нынешним меркам весьма умеренный — не более 8 %). Кшатрии содержались на налоги, которые платили вайшьи. Брамины же должны были существовать только за счет доброхотных подаяний людей других варн. Стремление вайшья к творчеству и богатству, кшатрия — к власти и военным подвигам, брамина — к мудрости и аскетизму поощрялось арийской религией. Но служение кшатрия считалось более высоким, чем вайшья, а брамина — более высоким, чем кшатрия.
Кшатрии осуществляли светскую власть, брамины — духовную, которая почиталась как высшая, божественная власть. И брамины, чье материальное положение зависело от отношения к ним всех прочих, считались высшей кастой. Они были хранителями арийского учения, учителями и наставниками для всех остальных. Идейное подчинение всех каст требованиям браминов облагораживало арийское общество, предохраняло от проявлений эгоизма: воинов от жестокости, чиновников от злоупотребления властью, тружеников от жадности, слуг от нерадивости.

Каждый арий должен был стремиться к духовному росту и первую часть своей жизни (до 25 лет) посвящать изучению арийского учения под руководством браминов, а в дальнейшем добросовестно выполнять обязанности, предписываемые арийскими законами, и по всем сомнительным вопросам консультироваться с браминами. Принадлежность к той или иной варне считалась наследственной, и межварновые браки запрещались, так как при них становились неопределенными обязанности потомства. В другую варну человек мог перейти при очередном рождении. Это зависело от его склонностей и деяний в предыдущих жизнях.
Трудно сказать, как определялась принадлежность людей к той или иной варне первоначально, при обращении в арийскую веру: индивидуально или в зависимости от принадлежности к тому или иному этносу. Но можно определенно сказать, что на роль кшатриев более всего подходили степные охотники и скотоводы, а трипольцы — на роль вайшьев. Лесные же собиратели, бораты, не стремившиеся ни к богатству, ни к власти, при соответствующем обучении подошли бы на роль браминов. Не случайно наследников гиперборейских жрецов называли Бореадами [26, 265]. Следует отметить, что трипольцы, благодаря производительному способу хозяйствования, превосходящему присваивающий способ, который вели лесные собиратели и охотники, во много раз превышали их по численности (по некоторым оценкам в 50 раз). Свидетельством тому могут быть огромные трипольские поселения, число жителей в которых достигало 8–14 тысяч.
Конечно, при принятии арийской религии каждый из трех этносов должен был в чем-то измениться и чем-то поступиться. По гуманистическим принципам арийская религия была близка к христианской. Она осуждала насилия и убийства не только людей, но даже животных, и в качестве наиболее суровых наказаний предлагала заключение в тюрьму и изгнание. Как справедливо отмечает Ю. А. Шилов: «Никакая иная в мире культура не сотворила столь глубокой, жизненно важной, всеобъемлющей и дееспособной основы… Принятие затем христианства (а по сути, — возрождение исконно присущего именно индоевропейцам института Спасительства) воистину явилось спасением из этого смертоносного тупика» [26, 298–299].
Согласно индийским преданиям, Рама, а позднее (5 тысяч лет назад) Кришна, проповедовали арийское учение на территории Индии. Но это не согласуется с данными истории и археологии, по которым арии пришли в Индию откуда-то с севера намного позже этого времени (во II тыс. до н. э.). Это дает основания предполагать, что дело происходило на их прародине в Европе и, скорее всего, в том месте, где сошлись три европейских этноса — на берегах Борисфена. К такому же выводу пришел Ю. А. Шилов, изучая символизм курганных захоронений Поднепровья [26, 227]. Сами курганные насыпи оказались арийскими символами. «Вопрос о необходимости тщательного исследования курганной насыпи был поставлен лишь вначале 60-х годов и впервые решен Ю. А. Шиловым, открывшим в «кучах земли» гигантские символы… Главное, что освоение насыпи сделало курган цельным научным источником — и позволило приступить к массовым расшифровкам отраженных в этом источнике мифоритуалов. Параллельно осуществлялось их сопоставление с теми, которые запечатлены в Ригведе и других литературных памятниках… Комплексные, а тем более отдельные, соответствия именно этим представлениям были обнаружены Шиловым, а потом и другими археологами во многих древнейших курганах Степного Поднепровья и прилегающих к нему областей» [26, 251–252].
По-видимому, в связи с принятием арийской религии некоторое время спустя отношение степных охотников и скотоводов среднестоговцев к трипольцам меняется. Они перенимают опыт хозяйствования последних: «Позднейшие среднестоговцы, живущие в лесостепи, перестраивают свое хозяйство, отдавая предпочтение земледелию. В Поднепровье они частично сливаются с трипольцами, в результате чего появляются так называемые памятники софиевского типа» [45,243]. Одним из археологических памятников объединения вышеуказанных этносов в единый народ является Краснохуторский могильник в Киеве. Найденное в нем наряду с предметами трипольской культуры оружие, как и наличие самого могильника, особенно курганного типа, не были характерны для трипольцев. «Для раннего, среднего и начала позднего этапов развития культуры (трипольской) могильники неизвестны. Выявлено лишь несколько захоронений — трупоположения и трупосожжения… Эти захоронения справедливо считаются жертвенными и не могут характеризовать обряд захоронения трипольцев как таковой. Таким образом, обряд захоронения трипольцев фиксируется лишь на позднем этапе, когда они начинают интенсивно смешиваться с иноэтничным населением, утрачивают этническую чистоту и некоторые традиции, приобретая одновременно новые, даже в такой консервативной сфере, как идеология» [45, 355–366].
Позже подобные смешанные культуры появились также в районе Черкасс и южнее по обе стороны Борисфена. На юге взаимопроникновение трипольской и степной культур и возникновение синкретических сообществ арийского характера демонстрируют памятники усатовского типа. У усатовцев при сохранении трипольского характера бытовых вещей, формы посуды и орнамента, исчезают культовые женские статуэтки.



Стали угасать и традиции матриархата: усатовско-маяцкие статуэтки преимущественно мужские, фактические» [26, 245]. Усатовские фактические изображения (рис. 25.) [33, 289], подобны явно фактическим дереевским (рис. 26.) [45, 290]. Однако некоторые исследователи по инерции продолжают считать их стилизованными женскими фигурками, усматривая в них какие-то женские черты.
Археологи свидетельствуют: «Весьма активными были связи нижнемихайловского населения с трипольцами… Между Днепром и Южным Бугом сложился специфический конгломерат из групп населения, разных по происхождению и культуре: нижнемихайловской, квитнянской и позднетрипольской. Они не создали, в конечном результате, новой общности, в отличие от территории северо-западного Причерноморья, где во второй четверти III тыс. до н. э. формируется яркая группа племен усатовского локального варианта трипольской культуры, одним из компонентов которой, безусловно, были нижнемихайловские традиции» [45, 289]. Таким образом, усатовская культура явилась продуктом объединения части трипольского населения вихватской Труппы со среднестоговцами и нижнемихайловцами.
Арийская религия, помимо этического учения, содержит и мировоззренческое: об эволюции Вселенной, ее циклическом характере, законах и сроках эволюции. Для их представления издавна пользуются графическими изображениями. Махаманван-тару изображают в виде семи связанных между собой спиралей, по семь витков в каждой. Нашему времени (материальной жизни) соответствует четвертая семивитковая спираль. В зависимости от того, о чем идет речь, изображают одну, четыре или семь таких связанных между собой спиралей. На рис. 27 а, б она имеет канонический вид. Изображения подобных семивитковых спиралей, появляются на трипольский посуде в средний период.



Некоторые из них на первый взгляд могут показаться трех- или четырехвитковыми, но, входя в образованный ими «лабиринт» и выходя из него, не пересекая линии, вы совершите семь оборотов. Это графическое изображение иллюстрирует инволюционный и эволюционный процессы, содержание которых наиболее полно раскрыто в космогонической концепции розенкрейцеров [85, 159].



Отступление от вышеуказанных правил изображения спиралей на поздних этапах трипольской культуры и превращение их в декор свидетельствует об утрате соответствующего учения.
Но главными признаками принятия арийской веры можно считать: территориальное объединение населения различных культур, ранее живших порознь; разделение на варны; отказ от прежних культов и появление новых, например, связанных с арийским культом огня; скорченных захоронений в позе плода, связанных с верой в реинкарнацию и др. «Красная и другие краски на черепах «усатовского варианта поздней трипольской культуры» отражают не только следы причесок, но и кастовой принадлежности, аналогии которых доныне бытуют в Индии, а до недавнего времени встречались и на Украине (козачьи «оселедци» и др.)» [26, 243]. Считают также, что с верой в последующее существование связаны и захоронения под курганами. «Первые курганы появляются над захоронениями населения скелянской культуры… В отличие от неолитических традиций вытянутых трупоположений, скелянцы применяют уже обряд захоронений в согнутом положении на спине с вытянутыми или согнутыми руками, кисти которых складывались на животе…. Покойников клали головой на восток, а дно могилы и тело щедро посыпали красной охрой. Последний акт не только символизировал кровь или огонь очищения, а и способствовал главной цели обряда — возрождению умершего. Эти основные обрядовые черты, что были привнесены скелянскими племенами, а именно: согнутое положение покойника, восточная его ориентация и охра, стали на много веков определяющими в похоронных ритуалах степного населения и были присущи населению стоговской и дереевской культур, нижнемихайловцам в энеолите, ямному населению и кеми-обинцам в раннебронзовом веке… Репинское население продолжило похоронную традицию, характерную для скелянского и стоговского населения (занимало степные районы Украины, Подонья, Поволжья в конце IV — начале III тыс. до н. э.)» [45, 307–308]. Возможно, ориентация захоронений указывала направление на историческую родину этих племен.
Инициаторами принятия арийской веры, объединившей столь разные народы, были, по-видимому, не трипольцы, а аборигены Евразии. К такому выводу можно прийти как на основании распространения памятников культур этого времени (конца IV — первой половины III тыс. до н. э.), которое показано на рис. 28, так и из признания исследователями мнения об арийской семантике не только подкурганных захоронений, но и курганных насыпей: «В наше время курганы рассматриваются не просто как кучи земли, насыпанные над могилами шапками или возами. Благодаря последним исследованиям археологов, не вызывает сомнений не только сугубо техническая или архитектурная сложность насыпей, сооружение которых требовало определенного порядка и четкой технологической последовательности, но и сложная семантика этих сооружений в системе религиозно-мифологических представлений их строителей… Понять эту систему ученые пытаются с помощью древнейших письменных источников, прежде всего, сборника древнеиндийских гимнов «Ригведы», создание которой относят ко второй половине — концу II тыс. до н. э. Корни же этой устной традиции уходят в глубь тысячелетий, ко временам существования индоиранской или арийской общности… Ритуал захоронения под курганом предусматривал для покойника достижение вечного блаженства или возрождения и перевоплощения в новом мире» [45, 359–361].
Светская власть в новом обществе, как это положено по арийским законам, перешла в руки кшатриев, представленных в основном среднестоговскими племенами, и началась великая перестройка. Археологи отмечают: «Если первым этапам развития трипольской общности был свойственен подъем, когда, осваивая новые территории и контактируя с иноэтничным населением, даже принимая его представителей в свою среду, трипольцы не утрачивали своих традиций в хозяйственной деятельности, материальной культуре, идеологии, то позднее, с появлением на периферии трипольского ареала соседей, не уступавших им в силе (среднестоговцы, нижнемихайловцы в степи, носители культуры типа Певихи в Поднепровье, культуры воронкообразных кубков на Западной Волыни), трипольцы начали интенсивно смешиваться с иноэтничным населением, утрачивая вместе с чистотой своего этноса и культурные традиции, что отразилось в строительстве жилищ, керамическом производстве, идеологии и так далее. На заключительном этапе трипольская культура настолько изменилась, что ее периферийные варианты некоторые исследователи даже склонны считать отдельными культурами» [45, 248].
Общий же вывод, который может быть сделан из изложенного выше в этой главе, совпадает со следующим выводом Ю. А. Шилова: «Иными словами: арии несводимы к той или иной археологической культуре (народности, племени) — это действительно-таки общность племен и народностей, причем зачастую разноэтничных. Пуповина арийской общности не столько в содружестве разноэтничных племен (в данном случае: среднестоговских, днепро-донецких и постмариупольских, трипольских и нижнемихайловских), сколько в ведическом наполнении ее основного мифоритуала — обнаруживается в святилищах и могильниках устья Пела и в поселении у современного села Дереевка на противолежащем берегу Днепра. Эти памятники возникли в середине IV тыс. до н. э. (или раньше, что пока уточняется)» [26,255–256].
В результате объединения различных народов на территории Украины наступил период мирной жизни. «Это время (середина — последняя четверть IV тыс. до н. э.) можно считать периодом стабилизации и, наверное, единства населения, которое распространялось вплоть до Волги» [45, 307].
<<Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 3749


© 2010-2013 Древние кочевые и некочевые народы