Покорение антов. Игорь Коломийцев.Тайны Великой Скифии.

Игорь Коломийцев.   Тайны Великой Скифии



Покорение антов



загрузка...

Конечно, цивилизованные ромеи изучали славян не научного любопытства ради, а в первую очередь для того, чтобы знать, как с ними надо воевать, если вдруг придется. Но ведь война недаром зовется ядром политики — в том, как тот или иной народ воюет, видна его душа.

Один из выдающихся военных теоретиков VI века, византийский император Маврикий (в Восточной римской империи того времени императором мог стать только опытный и удачливый военачальник) следующим образом описывал сильные и слабые стороны славян и антов в бою: «Строя не знают, не стараются сражаться вместе или выходить на ровную и открытую местность, а если случайно и отважатся идти в бой, то наступают медленно, издавая крик, и если неприятель отзовется на него, то живо повертывают назад, а если нет, то прямо обращаются в бегство, не стараясь помериться силами с неприятелем» [189].

Однако, у наших предков были и свои сильные стороны: «Они стараются занимать леса, очень усиливающие их, так как прекрасно умеют сражаться в закрытых местах, нередко они бросают добычу, как бы от страха и уходят в леса, а затем, внезапно бросаясь оттуда, наносят большой урон тем, кто подойдет к добыче». В целом славяне охотно «употребляют много хитростей различного рода и вообще как бы дразнят неприятеля». Особенно поражал византийцев один из способов прятаться: «Ложатся на дно реки навзничь и дышат, держа во рту длинные, нарочно для этого просверленные внутри камыши».

Оружие славян, о слабости которого писал еще Иордан, с тех времен практически не изменилось: «Каждый воин вооружен двумя дротиками, а также прочными, но трудно переносимыми с места на место щитами; кроме того, они употребляют деревянные луки и стрелы, наполненные очень сильнодействующим ядом» [189].

Дротик — короткое легкое копье для метания, с таким оружием, и правда, в наступление не пойдешь, самое большее, что можно сделать, — бросить во врага издали да бежать или затаиться и попробовать напасть на него сзади. Громоздкий, видимо, плетеный славянский щит — тоже вещь весьма неудобная, особенно, если необходимо идти в наступление. Деревянные луки гораздо слабее и примитивнее сборных, давно известных скифам, гуннам и прочим кочевникам, изготовленных с использованием рогов и сухожилий животных. Стрела, пущенная из славянского лука, не могла пробить даже кожаный панцирь. Поэтому понадобился яд. Впрочем, его эффективность не стоит преувеличивать — древние давно знали способы борьбы с этим средством — обрезать рану по краям и прижечь, пока отрава не проникла в кровь. Так что особого урона врагу славянское оружие не наносило.

Вообще, серьезного исследователя, изучающего бытие славян в раннем средневековье, должна мучить только одна мысль — как такие слабые в военном отношении, живущие отдельными родами в полном несогласии друг с другом народы могли не только овладеть большей частью Восточной Европы, но и просто выжить в эту суровую жестокую эпоху.

По всем законам, биологическим и социальным, столь слабому и дезорганизованному племени надлежало исчезнуть, быть стертым с лица земли. Практически точно так же живущие и столь же беспомощные финно-угорские племена Восточной Европы — чудь, весь, мещера, мурома и прочие, несть им числа — некогда занимали огромные просторы европейской России — будущие земли Московского царства. Ну, и где они? Остались от них одни лишь названия — Чудское озеро, Мещерские края, Муромские леса.

Вместо того чтобы петь дифирамбы собственным пращурам, неплохо бы отечественным историкам задуматься именно над этой проблемой — отчего славяне выжили и каким образом эти «лесные братья» вдруг обратились гегемоном всей Восточной Европы?

Впрочем, не будем забегать вперед, вернемся в 560 год, когда аварская конница подошла к землям славянского племени антов. Как и следовало догадаться, наши предки избрали свою излюбленную тактику — разбежались по лесам. В войнах с византийцами это давало нужный результат, против аваров — почему-то нет. Объяснение тому простое. Регулярные армии врагов обычно вторгались в славянские земли летом, когда тепло, леса стоят в зеленой листве и густая трава — та же постель, а грибы и ягоды — только руку протяни. Теплолюбивые греки холодной зимы в Скифии боялись пуще огня. Поэтому, не обнаружив в славянских землях ничего достойного внимания, тут же уходили.

Авары оказались врагом посерьезней. Они не испугались крепких украинских морозов и продолжили военную кампанию зимой. А теперь представим: зимний заснеженный лес, белые деревья, следы на снегу. Необходимо разводить костры — иначе неминуемо замерзнешь. Голод заставляет лезть в яму с продовольствием — то есть выдавать ее местоположение врагу. Все славянские хитрости в данном случае тут же обернулись против них самих.

Недаром Менандр Протиктор, единственный византиец, описавший эту военную кампанию, заметил: «Владетели антские были приведены в бедственное положение — авары грабили и опустошали их землю» [146]. Грабили — это значит, что по следам на снегу захватчики обнаруживали ямы с припасами, а опустошали — надо понимать, сжигали дома и хозяйственные постройки, обрекая славян на холодную и голодную зиму в неприветливом заснеженном лесу.

Зимняя война 560—561 годов имела для восточных славян катастрофические последствия. Враг захватил большое количество пленных, в первую очередь тех, кто предпочел сдаться, чтобы не замерзнуть в зимней чаще. С целью договориться об их возможном выкупе, весной — летом 561 года в аварский стан прибыл один из влиятельных антских вождей по имени Мезамир.

Был он молод и горяч, держался надменно. По мнению аваров, дерзил без меры, особенно учитывая реальное соотношение сил. Масла в огонь подлил еще и некий «советник Котрагиг» (скорее всего, один из предводителей кутригуров, которых еще иногда называли котрагами). Он донес аварам, что главная беда антов — разобщенность, а дерзкий Мезамир — как раз один из авторитетнейших вождей и чуть ли не единственный, кто может собрать вокруг себя большое войско. В результате без долгих раздумий авары схватили дерзкого славянина и казнили его.

Оставшись без вождя, которого признавали многие, анты попали в еще более тяжелое положение. Некоторые из историков, пишущих о ранних славянах, склонны видеть в Мезамире личность героическую, легендарную — практически первого восточнославянского (русского) царя, к тому же борца за свободу родного народа.

Может быть, это и так, спорить не буду. Замечу лишь, что упоминается эта историческая фигура лишь однажды, все у того же Менандра, и вот, что о нем сказано, слово в слово: «Угнетаемые набегами неприятелей, анты отправили к аварам посланником Мезамира, сына Идаризиева, брата Келагастова, и просили допустить их выкупить некоторых пленников из своего народа. Посланник Мезамир, пустослов и хвастун, по прибытии к аварам закидал их надменными и даже дерзкими речами. Тогда Котрагиг, который был связан родством с аварами и подавал против антов самые неприязненные советы, слыша, что Мезамир говорит надменнее, нежели как прилично посланнику, сказал кагану: "Этот человек имеет великое влияние между антами и может сильно действовать против тех, которые хоть сколько-нибудь являются его врагами. Нужно убить его, а потом без всякого страха напасть на неприятельскую землю". Авары, убежденные словами Котрагига, уклонились от должного к лицу посланника уважения, пренебрегли правами и убили Мезамира. С тех пор больше прежнего стали авары разорять землю антов, не переставая грабить ее и порабощать жителей» [146].

Византиец, чьи симпатии, безусловно, на стороне мирных антов, в это время — союзников ромеев, конечно, аваров осуждает, но и посланника не оправдывает — вместо простого и всем привычного дела — выкупа пленных — раздул ненужный конфликт. И сам голову сложил, и племя, лишенное руководства, поставил в безвыходное положение. Как пишет о сложившейся ситуации Менандр: «Владетели антские были приведены в бедственное положение и утратили свои надежды» [146].

Надежды их, судя по всему, были связаны с тем, что кочевники наконец уберутся восвояси. Когда этого не произошло и следующей зимой авары продолжили беспрерывно рыскать по междуречью Днестра и Днепра, восточные славяне осознали, что еще один суровый холодный сезон они не переживут без домов и очагов, и предпочли покориться пришельцам.

Впрямую византийские историки об этом не пишут, что позволяет некоторым из их российских коллег заявлять, что никакой зависимости от аваров у антов не было. Но весь оставшийся VI век анты, как и остальные славянские племена, действуют уже не самостоятельно, а как подданные кагана Баяна и именно в таком качестве воспринимаются ромеями. Более того, большинство жителей Поднепровья по приказу аваров покидает родные земли и переселяется вместе с кочевниками на юг. Так начнется балканская эпопея древних славян.

Причем не стоит думать, что нынешние восточные славяне (русские и их ближайшие родственники) — это наследники тех, кто остался в днепровско-днестровском регионе, то есть на прежнем месте обитания, а не пошел с аварами на Балканы. На самом деле все было гораздо сложнее.
<<Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 6793


© 2010-2013 Древние кочевые и некочевые народы