Кто же вы, авары?. Игорь Коломийцев.Тайны Великой Скифии.

Игорь Коломийцев.   Тайны Великой Скифии



Кто же вы, авары?



загрузка...

Мы с вами выяснили, что когда-то они проживали у границ великого Китая и звались жужанями или жуань-жуанью в древних хрониках этой далекой страны. Историк Лев Гумилев, напротив, полагал их оседлыми земледельцами хионитами, жившими в низовьях реки Сырдарьи. Но кем бы эти изобретатели стремян и сабель ни были, очевидно, что это — народ древней, чрезвычайно высокой культуры, необыкновенно воинственный и весьма умелый.

Настало время заглянуть в могилы пришельцев, внимательней присмотреться к их внешнему виду или, как говорят ученые — антропологическому типу. А поможет нам в этом Тибор Тот — венгерский антрополог, представитель чудом сохранившейся профессии, на выводы которого мы уже однажды ссылались. Книга, написанная им (в сотрудничестве с Фирштейн), называется «Антропологические данные к вопросу о Великом переселении народов. Авары и сарматы».

Свою работу он начинает с описания того, что до него было проделано предшественниками. Венгерские археологи, занимающиеся исследованием аварских могильников, к тому времени уже знали, что жители каганата не были чистыми монголоидами и представляли собой смешанный в расовом плане тип людей, причем долю монголоидов ученые определяли в 30—50%. Предполагалось, что она приходилась на собственно аваров — пришельцев из глубин Азии. При этом, как замечает Тот: «Выводы перечисленных исследований основываются главным образом на визуальных морфо-типологических определениях» [199]. Проще говоря, этот процент, как и степень монголоидности определяли «на глазок». У нас же в исторической науке XXI век на дворе, к чему нам компьютеры и сложные методики — посмотрел на череп и высказал свое компетентное мнение.

Отсюда, как результат, — «некоторые исследователи приняли положение о существенной роли монголоидной большой расы в формировании антропологического облика древних этнических групп Дунайского бассейна» [199].

Антрополог явно поскромничал, на самом деле не «некоторые», а почти все историки приписали аварам и монголоидность и, как следствие, тюркский язык. Далее ученый рассказывает о методике, положенной в основу его работы. Краниология, наука, изучающая расовые признаки по древним черепам, подобно прочим антропометрическим дисциплинам, в свое время была объявлена чуть ли не «пособницей нацизма». Немудрено, что после победы над фашистской Германией она подверглась форменному разгрому. Неслучайно, до самого последнего времени, в антропологии отсутствовали единые квалификационные принципы и общепринятые методики производства необходимых измерений. Отсюда — неизбежная путаница.

Тибор Тот использует метод видного советского антрополога Дебеца, где главными признаками разграничения двух больших рас считается не сама по себе ширина лица, признак весьма относительный, а «горизонтальная профилировка лицевого скелета» и «выступание костного носа» [199]. Проще говоря, плоское (блином) или напротив выступающее в профиль европейское лицо и монгольский приплюснутый или привычный для нас стройный европейский нос.

Для обработки по очень сложным формулам антрополог взял тысячу сто черепов из 55 могильников — большинство известных науке костных останков людей времен Аварского каганата. Изучив один за другим черепа из различных местностей Венгрии, ученый пришел к удивившему даже его самого выводу о подавляющем преобладании представителей европеоидной большой расы среди населения этого государства. Например, в Восточной Венгрии из 150 черепов только один может считаться монголоидным. Признаки монголоидности имеются всего лишь у десяти представителей этого региона. В тисса-дунайском междуречье из 545 исследованных скелетов 16 черепов (в основном представительниц прекрасного пола) имеют признаки монголоидности, и только 8, тоже в основном, женщины — ярко выраженные монголоиды.

В целом антрополог убедился в том, что его предшественники, не проводившие никаких измерений и определявшие визуально проценты представителей разных рас, «все же значительно завысили долю монголоидного элемента... Не отрицая наличия монголоидного элемента в составе населения аварского каганата, следует заметить, что эти локальные группы весьма малочисленны и теряются в общей массе европеоидного населения аварского каганата» [199].

Ученый обнаружил также интересную особенность: монголоидов, как правило, хоронили в отдельных могильниках, причем такие кладбища оказались самыми малочисленными. Ранее многие венгерские археологи полагали, что именно эти могилы принадлежат собственно аварам, ибо в них находят украшения с так называемым «грифоно-растительным» орнаментом, а также с «вещами из Южной Сибири, Северной Монголии и особенно Алтае-Саянского нагорья». (Очень хотелось бы знать, где могли их добыть пресловутые «сырдарьинские хиониты» Гумилева?)

Однако исследования Тота подтвердили тот непреложный факт, что и в подобного рода захоронениях в основном покоились европеоиды. «Поэтому нет сомнения в том, что в большинстве случаев речь идет о распространении вещей и традиций из области Алтае-Саянского нагорья или Центральной Азии, не сопровождавшемся массовым переселением в Карпаты монголоидных этнических групп. Элементы европеоидной большой расы у населения аварского каганата связываются не только с автохтонным (то есть не пришлым, местным) населением, так как европеоидной была... и значительная часть аваров. Доля монголоидного элемента в составе предков аваров сильно уменьшилась еще до прихода в Карпаты» [199].

Почему же ранее ученые так грубо ошибались? Дело в том, что авары оказались не совсем типичными европеоидами. «В пользу мнения о значительной роли монголоидных элементов в антропологическом облике аваров говорит большая величина скулового диаметра». То есть, проще говоря, широкое лицо, которое некоторые ученые полагали признаком исключительно монголоидов. «Однако, — совершенно справедливо далее замечает Тибор Тот, — по наблюдениям советских антропологов, широкое лицо является характерным не только для разных краниологических типов монголоидного ствола, но также и для протоевропейского типа палеометаллической эпохи. Известно, что существовал широколицый, но европеоидный андроновский тип» [199]. Андроновцы в древности были распространены в степях от Урала до Алтая и именно их считают предками более поздних сарматов и скифов.

Давайте подытожим то, что мы узнали об этих загадочных пришельцах.

В середине IV века нашей эры на границах Китайской империи появляется некий новый народ жужане, сам себя именующий yap, или авары. Они явно европеоиды, отчего китайцы считают их родственниками метисов — хунну. Говорят на одном из индоевропейских языков иранской группы. Прекрасные всадники, великолепно владеющие луком и копьем, а также коротким мечом-кинжалом. Вероятнее всего, именно они изобретают стремена, а с ними — и новую тактику кавалерийского боя.

Оригинальным видом защитного снаряжения у этих всадников являются гривны — «ожерелья с редчайшими нитями льна», которые так понравились императору Маврикию [189]. Большое внимание авары уделяют своим поясам, украшая их золотыми, позолоченными и посеребренными накладками с изображениями диковинных зверей — грифонов и различных греческих мифологических сюжетов.

Уникальна психология этих людей — недаром древнерусская летопись отмечает, что «обры» были «умом горды», то есть, высокомерны, полагали себя славнейшим из народов. Несмотря на покорение множества стран, городов и земель, сохраняли верность традиционному кочевому образу жизни.

Физически авары также отнюдь не походили на окружающие их монголоидные племена — протомонголов, древних тюрок и поздних гуннов. Напротив, были высоки и стройны, «телом велики», по свидетельству первой русской летописи [159]. Поскольку к VI—VII векам Великая степь безраздельно принадлежит монголоидным кочевникам желтой расы, то европеоидные, ираноговорящие авары, пожалуй, последние из «белых» кочевых племен.

А ведь кого-то эти всадники, выходцы из Алтайского нагорья, нам решительно напоминают! Вспомним, что нам еще известно об аварах? Их панически боялись многочисленные кочевые племена Северного Причерноморья. Конечно, жужане были не самым слабым из древних кочевых народов, но и каких-то очень значительных успехов в пору пребывания их в северокитайской степи мы не наблюдаем. Один раз они, правда, разбили савиров, но отчего вдруг такой переполох вызвало их нашествие решительно у всех гуннских племен? Как там писал Симокатта: «Барсельт, утигуры, сабиры и, кроме них, другие гуннские племена, увидав только часть людей yap и хунни, прониклись страхом и решили, что к ним переселились авары. Поэтому они почтили этих беглецов блестящими дарами...» [201].

Да ведь это практически вся Причерноморская степь пришла на поклон к аварам! Что же такое было в далеком прошлом этого племени, что перед ними задрожало столько народов, и народов далеко не робких. А ведь византиец Симокатта что-то еще явно хотел сообщить нам, какую-то важную информацию об этом племени. Как там у него сказано: «...говорят, среди скифских народов племя аваров является наиболее деятельным и способным» [201]. Какое же это племя считалось самым-самым среди всех скифов?

Боже мой, да ведь перед нами «царские скифы» Геродота! Как же их можно было не узнать? Те же всадники-стрелки, только, конечно, несколько более тяжеловооруженные — прогресс требует. Те же луки и исключительно скифские колчаны — гориты, которые дотошливый император Маврикий описывает как «футляры из двух отделений: для лука и стрел» [189]. До появления аваров в Европе ни один народ более не смог воспроизвести скифский тип бронированного стреляющего лучника, ни один не имел гориты в своем вооружении. Это было уникальное «ноу-хау» царских скифов.

Все та же прародина — Алтай, регион, с которым оказались тесно связаны как скифские, так и аварские племена.

Та же любовь к поясам и гривнам. Хотя, конечно и те и другие несколько изменили свой внешний вид.

Те же короткие мечи-акинаки, превратившиеся со временем в кинжалы (позже их возьмут на вооружение казаки и горские народы), и даже один и тот же порок — пристрастие к хмельным напиткам.

Та же любовь к отрезанным головам противников — из черепов своих злейших врагов жужане (ранние авары) все еще делают покрытые лаком застольные чаши.

Из всех восточно-иранских племен только царские скифы носили длинные волосы, это было их отличием от сарматов и прочих родственников, древним символом власти. Но ведь авары — последнее сохранившееся из арийских кочевых племен — также отпускают длинные локоны, только заплетают их в косы. И это у пришельцев знак доблести и свободы.

Если Аттила все еще помнил о царских скифах и радовался, найдя их священный меч, то надо ли удивляться, что его потомки так испугались возвращения этого прославленного племени в места его столь длительного пребывания. И ведь, заметьте, панически боялись аваров именно обитатели Северного Причерноморья, а не какого-нибудь другого региона.

Так, версия, безусловно, хороша, но не мешает ее проверить со всех сторон. Ментальность аваров, их высокомерие и национальная гордость, скорее, говорит в пользу нашего предположения — такая психология может сложиться только у народа, привыкшего к длительному господству над всеми соседями. Презрение к врагу, отказ воспользоваться его трудностями — даже армию византийцев спасли от голода... Но ведь похожий эпизод был и в скифской истории, когда царские скифы специально подбрасывали царю Дарию время от времени якобы отбившиеся стада, дабы он не сбежал раньше времени из их земли. Ситуации, конечно, несколько разные, да и цели, которых добивались кочевники, различны, но одно является общим — нежелание добиваться победы чем-либо другим, кроме оружия.

Но психология — есть вещь нематериальная. Обратимся к предметам практическим. С приходом аваров в Северное Причерноморье здесь возрождается скифский звериный стиль. Причем он оказался настолько близок к классике, что, например, изображения лошадей и «пляшущего человечка» из Мартыновского клада, обнаруженного Украине в окрестностях Киева и датируемого аварской эпохой — VII веком нашей эры, попали в альбомы искусствоведов как типично скифские украшения. Рядом с этими любопытными предметами ученые нашли рукоять и ножны типично аварской сабли-палаша [17].

Излюбленным символом пришельцев оказался грифон. А ведь это существо, как известно, было неизменным спутником и покровителем скифского племени. Захоронения без курганов — это минус для нашей версии. Но ведь прошло восемь веков с той поры, как хозяева этих мест покинули южнороссийские степи. К тому же в могиле с аварским воином хоронят его коня или, по крайней мере, части конской туши, сама яма обкладывается кусками дерева — то есть похоронный обряд близок к раннескифскому и тому, что практиковался обитателями востока Великой степи — хуннами [185].

Обратимся к тем аварским именам, которые нам известны. Баян или Байан — ничего нам не дает, кроме еще одного указания на ираноязычное окончание «ан», впрочем, как и у множества аварских титулов — каган, тархан, жупан, бан. Часть этих названий будет заимствована тюрками, а у последних в свою очередь — татаро-монголами, часть станет дворянскими титулами у болгар и южных славян.

Один из приближенных кагана, первый посол этого племени, носил имя Кандих. А Кандак было имя вождя аланских племен, секретарем у которого трудился Иордан. Что ж, еще одна аваро-иранская (точнее, сарматская) параллель, особенно если принимать во внимание тот широко известный факт, что окончания при переводе зачастую искажаются.

Кого из видных аваров мы еще знаем? Конечно же, мудрого Таргития — посла к византийцам накануне осады Сирмия, постоянного советника кагана Баяна!

Эврика! Ведь практически так же — Таргитаем — звали легендарного прародителя скифского племени. Имя первого писалось по-гречески TAPXITAOS, имя второго — TAPXITIOS. На девять букв разница в одну — предпоследнюю, в окончании, которое, как мы знаем, часто трансформируется при переводах. Вне всякого сомнения, перед нами — одно и то же имя. А ведь имя первого было записано Геродотом по древним скифским легендам в пятом веке до Рождества Христова, имя второго узнает Симокатта в шестом веке нашей эры. Между ними — тысячелетие. Какой же моральной силой, склонностью к сохранению собственных традиций и обычаев должен был обладать народ, чтобы на протяжении подобного временного промежутка, несмотря на все перипетии своей истории, сохранить память о предках?

Между тем имя легендарного прародителя могло быть популярным только у одного этноса на Земле — племени царских скифов. Это их легенда, их гордость. Ни разу в истории оно не всплывает более у каких-либо иных, пусть даже родственных ираноязычных народов. Правда, некая женщина-правительница по имени Тиргитао, меотянка, дочь вождя племени иксоматов существовала в истории Причерноморья IV века до нашей эры, но это было в эпоху непосредственного господства там царских скифов, среди народа, испытавшего сильное их влияние, непосредственно им подчинявшегося. И то, как мы видим, прозвище меотянки выступает сильно искаженным в сравнении с оригиналом. Впрочем, так бывает всегда, если один народ заимствует имена у другого.

Когда почти через девять столетий после исчезновения геродотовских скифов — сколотое из Северного Причерноморья в этих краях вдруг появляется некое племя, одного из предводителей которого зовут Таргитий — Таргитай, что мы должны об этом подумать?

Одно-единственное: к нам вернулись царские скифы!

И в самом деле, не могло же это племя исчезнуть бесследно. Наследники славы великих царей Прототия, Мадия, Иданфирса и Атея не могли просто так уйти из истории, ничем себя не проявив в последующих веках. И мы не заметили их величественного возвращения в Европу исключительно по причине собственной слепоты и колдовства коварных Миражей — имен народов, магия которых завораживает умы и ослепляет глаза. Вот если б авары, явившись к ромеям, назвали себя «царскими скифами», а не «yap», мы бы тут же поняли, с кем имеем дело. Но такой поворот событий исключен по той простой причине, что господствующее у скифов племя никогда таким образом себя не называло. В древности они звались сколотами, затем еще при Геродоте изменили племенное имя на «паралатов, траспиев, катиаров, авхатов», и лишь все вместе они именовались греками «царскими скифами».

Греки не узнали своих старых приятелей во время исторической встречи с посольством 558-го года не только оттого, что так сильно изменились скифы, но еще и потому, что сами эллины за эти годы тоже весьма преобразились. Даже звали себя по-другому — ромеями, то бишь, римлянами. Не говоря уже о том, что христианская религия в корне поменяла психологию бывших почитателей Зевса и Афины. К тому же яркая и насыщенная событиями гуннская эпоха почти полностью вытеснила у современников память о народах, живших в древности на берегах Черного моря. А ведь пришельцы пытались, в меру своих сил, объяснить, кто они такие. Вспомните: «К тебе приходит народ Уар, самый великий и сильный из народов, племя аварское неодолимо». Крик, дошедший к нам через века: «Это же мы — непобедимые царские скифы!»
<<Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 12592


© 2010-2013 Древние кочевые и некочевые народы